Гудит вокруг недобро, гуркочет. Слышится шепот, шипение, в прогалах меж деревьев очертания чьи-то мелькают. Видно, что не рада Хозяйка гостю непрошеному. То ли и в самом деле понадеялась похоронить Кащея под завалом, то ли думала, что он после такого угощения восвояси уберется, а только чувствуется — не ждала, что этот старик ее заветные хоромы разыщет.

Невдомек каменной девице, что царь нежити здесь гостевал еще в такие времена, когда ее самой и в зачине-то не было…

— …убирайся!.. — пронесся под сводами отчаянный крик.

— Нет, Малахитница, — равнодушно ответил Кащей, продолжая идти дальше.

Здесь, в каменном лесу, Хозяйка Медной Горы уже не смела устраивать обвалов и оползней — кому же охота поганить собственный дом? А уж когда Кащей дошел до Медного Дворца…

Ящерок и змей с каждым шагом становилось все больше. Мелкие чешуйчатые кишели живым ковром — куда ни глянь, так медянка или ужик, а то и агама каменная. Зеленые, голубые, синие, бурые, желтые — всех цветов, всех пород. Есть одноцветные, есть узорчатые, орнаментом хитрым испещренные, а есть прозрачные, точно из слюды вырезанные.

Дальше пошли огромные залы — сплошь металл да самоцветы. Медь самородная, золото, хрусталь горный — всего довольно. Даже богатства Костяного Дворца, накопленные Кащеем за тысячи лет, пожалуй, уступят сокровищам Каменного Пояса. На стенах малахит с алмазами, потолок медный, цветами диковинными разукрашен. Диво дивное, чудо чудное — любой рудознатец полруки отдаст, чтоб только вызнать, где сей клад запрятался.

Но во сто крат дивнее то, что оказалось в самой огромной палате — самой богатейшей, целиком из самоцветов чистейшей воды. Вздымается до самого потолка трон каменный, а на нем старец-великан восседает — ростом с кедр, борода из чистого серебра, одежда — из самородного золота, блестит-переливается. Глаза закрыты и дышит ровно — в глубокой дремоте хозяин Каменного Пояса, отсыпается после тяжелых трудов.

У ног великана — каменный стол, из голышей сложенный, а на нем грудой самоцветы свалены, цены неописуемой. С потолка будто гроздья виноградные свисают — и вместо ягод в них тоже самоцветы драгоценные.

Сказочно богат Горный Старец Озем.

— Что, мертвяк, настоял-таки на своем?! — гневно крикнула Хозяйка, стоящая рядом. Платье на ней успело измениться, засверкать красной медью. Не на шутку, видать, рассерчала. — Не буди батюшку, пожалеешь! Он спросонья злой, ярый — не пощадит!

— О-О-О-О-О… — прогремело сверху. — О-О-О-О-О… КТО ПОТРЕВОЖИЛ МОЙ СОН?..

— Ну что, рад?! — прошипела Хозяйка. — Разбудил-таки?!