— Кто?

— Жавельник, — повторил мальчик, устраиваясь на краю кровати, как ему и было предложено жестом. — Растет сплошным ковром по склонам, ночами по осени свет дает самую малость, но в туман — ух, как красиво у него получается! И закапывается он занятно, я ни разу не видел. Без буга далековато брести, жавельник там, к закату, у реки. Это я к чему? Сказал всем, что вернусь вечером, а пришел вот... сейчас пришел. Тут обычно пусто, мы полезли, ну — мимо слуг там всяких, мимо воспитания. Говорят, детям ночью в лесу никак нельзя. Глупости.

Глаза у пацана оказались, если присмотреться, хрустально-глубокими, серебряными с лукавым оттенком синевы. Честности в них, огромных, накопилось целое море, и вся эта честность была сплошным баловством. Влад фыркнул и снова обернулся к окну. Буг оплел усами подоконник, укрепился и рывком впрыгнул в комнату, не издав ни единого нового шороха или скрипа: убрал когти и лег, вылизывая обманно-мягкую лапу.

— Я Влад, — представился Влад. Подумал и добавил нехотя, — из плоскости.

— Ничего себе занесло, — поразился мальчик и сел ближе. — Тогда понятно, зачем тебе шарх в повязке. Я-то почуял шарх, если уж вовсе быть честным. Почуял, надумал не лезть в окно. Но тут меня разобрало любопытство и мы с Игруном все ж влезли. У нас в замке Бэл строго ограничил эту гадость — шарх. То есть даже запретил, но так сразу его и не выбрать весь, понимаешь?

— Нет. Ничего не понимаю, — попробовал пожаловаться Влад и добавил, расширяя вопрос. — Кто хозяин, почему слуг не вижу, почему холодно, как мне жить и... все не понимаю.

— Вот попал ты, прямо как рогач в пустыню, — посочувствовал Врост. — Рогач это...

— Знаю. Плат вчера привел рогача.

— Да-а? — поразился мальчик и стрельнул глазами в окно. — Я и не видел еще... ладно, успею. Что тебе рассказать? Замок наш зовется Файен, что значит, вырос он из огня того же имени. Говорят, ему пять сотен лет и он признал Тэру хозяйкой сто пятьдесят лет назад, она четвертая хозяйка. Файен сильный и редко соглашается менять привязанности. Соединиться с ним — честь, высокая... Хотя быть хозяином тяжкий труд, я бы сбежал. Хозяин един с огнем, тут понятно, есть несвобода. Хозяин обязан брать учеников и принимать тех, кто накопил долг и готов его обменять на защиту и науку, ну это вовсе уж тоска. Хозяин принимает слуг и оберегает свои земли. Много еще чего, я сам плоховато знаю. Я тут недавно. Я тоже зарос долгом и вот, учусь.

Врост тяжело вздохнул, покосился на слушателя и хихикнул: он вероятно полагал себя тяжким бременем для хозяев замка.