Укобах натянул ворот плаща на голову.
— Не мог предупредить до того, как мы сюда пришли? Я бы утопился в угольном водопаде.
— Не очень-то легкая смерть, — заверил его Рибезель. — Вода падает в кипящую лаву и испаряется. Сперва ошпаришься, потом поджаришься и, наконец, отравишься ядовитыми газами.
— Далеко до театра? — прервал их Румо.
— Рукой подать. Километра два-три.
— А где держат пленников?
— В самом Театре красивой смерти пленники содержатся в одиночных камерах, — ответил Укобах. — Но только молодые и сильные. А еще рядом с театром есть здание, где держат не слишком опасных пленников. Стариков обычно. Огромная общая тюрьма. В общем, чтобы освободить всех вольпертингеров, тебе предстоит взломать две тюрьмы.
По тоннелю прокатился гул. Стайка светящихся мошек взметнулась в воздух.
— Что это? — испугался Укобах.
— Труба лопнула, — пояснил Рибезель. — Если повезет, наш тоннель не затопит.
— А если не повезет? — поинтересовался Укобах.
Рибезель пожал плечами.
— Кто охраняет Театр красивой смерти? — продолжал расспросы Румо.
— О, всего-то пара сотен вооруженных до зубов солдат, — отвечал Укобах. — А еще — медные болваны. Для тебя — раз плюнуть. — И он истерично рассмеялся.
— На это можно взглянуть и по-другому, — возразил Рибезель. — Да, стражников много, но они охраняют вольпертингеров и короля. Нападения извне никто не ждет. Тем более теперь, когда театр стерегут медные болваны.
— Вот только не начинай! — огрызнулся Укобах. — Это безумие! Один в огромном городе! К тому же незнакомом.
— Он прав, — сказал Рибезель, глядя на Румо. — Никаких шансов. Еще не поздно повернуть назад.
— Пути назад нет, — тихо произнес Румо. — Я должен подарить шкатулку.
— Знаю, — вздохнул Рибезель. — Ты говорил.