В ту самую минуту, когда захватчики вторглись в тело Ралы, борьба превратилась в победоносную завоевательную войну, в бойню, в массовое убийство. Нечего было и надеяться защититься. Субкутанный эскадрон смерти пришел не воевать, а победить.

Где бы ни пытались укрыться Рала и Талон, в каждой вене они натыкались на мертвые или умирающие кровяные тельца. Щелканье вражеских воинов заглушало биение сердца. Каждую артерию патрулировал отряд бесформенных вирусов.

В конце концов Рала и Талон решили прикинуться мертвыми, затаившись среди гор умирающих кровяных телец. Из своего укрытия они беспомощно наблюдали за работой неутомимых захватчиков.

— Где нам спрятаться? — Голос Ралы зазвучал совсем слабо.

— Ума не приложу, — растерялся Талон. — Они повсюду. И их все больше.

Никто более не отваживался попадаться на пути всемогущих захватчиков. Те плодились, число их неуклонно росло. Из одного вируса получалось два, из двух — четыре, из четырех — восемь и так далее. Армия идеальных машин смерти постоянно росла, и никто не мог ее остановить.

Если субкутанный эскадрон смерти не был занят погоней или резней, он отравлял кровь, выделяя кислоту, резал нервные окончания клещами, прокалывал вены шипами или прогрызал в них дыры. Кровяные тельца гибли целыми легионами, и Рала чувствовала, что каждый из них, безжизненно падая на дно сосуда, уносил частичку ее сил и воли к жизни.

— Это конец, — прошептала Рала. — Нет смысла обороняться или бежать. Битва проиграна. Они убьют последний кусочек меня, и я умру.

— Ты знаешь, я стараюсь до последнего не терять оптимизма, — отозвался Талон. — Но, боюсь, на сей раз вынужден с тобой согласиться. Никогда не сталкивался со столь разрушительной силой.

— Что будет потом? — спросила Рала.

— Эге, — отвечал Талон, — разве ты хочешь сама себе испортить сюрприз?

— Мы будем вместе?

— Будем. Вот — одним сюрпризом меньше.

— Как бы я хотела сказать Румо, что люблю его!

— Для этого слишком много препятствий, крошка.

— Не могу больше, — прошептала Рала.

— Так не сдерживайся, — ответил Талон. — Там, куда ты попадешь, не может быть хуже, чем здесь.

Обоих, будто сухими листьями, осыпало мертвыми кровяными тельцами. По телу Ралы в последний раз прокатилась едва заметная дрожь, она тихонько вздохнула и затихла.

— Рала? — подал голос Талон. Ни звука, ни единого движения.