— А наш народ взял в плен его сородичей! И вот-вот перебьет всех до последнего.

— Он погибнет, — сказал Укобах.

— Они все погибнут.

Оба молча переглядывались.

— Его схватят, едва он высунется на улицу, — проговорил, наконец, Рибезель. — Представь: вольпертингер свободно разгуливает по городу.

— А еще эта шкатулка!

— Да-да. Романтические сопли.

— Ну, мы сделали все, что могли.

— Да.

— Всему есть предел.

— И он настал.

— Какое романтичное место, — вздохнул Рибезель. — Здесь началась одна дружба, и кончилась другая.

Оба всхлипнули.

— Мы могли бы пойти с ним и сделать вид, что он наш пленник, — предложил Рибезель. — Так бы мы без труда проводили его до самого театра.

— Да и в тюрьму попасть нам ничего не стоит.

— Раз плюнуть.

Оба снова помолчали.

— Он уже наверху? — спросил Укобах.

— Наверняка, — ответил Рибезель.

— Так скорей!