Она произнесла это совершенно спокойно и с самой обворожительной улыбкой, но… Но проделывала мамуля совершенно иное — она плавно, завораживающе плавно покачивала рисунок, и… кэп растерял все свое возражательное настроение. Он отпустил меня и как завороженный направился к мамуле, а та, мягко отступая, вела его к кровати. Довела, усадила и прошипела:

— Кира!

Я рванула к ней, и мама передала мне ткань, собственно, что делать, я уже сообразила. И пока мамуля, достав свой инструментарий, дорабатывала татуировку, я плавно водила тряпицей перед лицом Аравана…

А потом мама сказала:

— Все. — И спросила: — Сынок, ты как?

— Нормально, мам, — глухо ответил Араван, закрывая глаза. — Но этот внутри бесится, что мне делать?

— Право сильнейшего, Ар, ты сильнее, скажи ему об этом, — посоветовала мама, осторожно дуя на воспалившуюся после нанесения татуировки кожу.

Но братик скривился, после зашипел, словно от боли, и хрипло произнес:

— Он не признает мою силу, он сопротивляется!

Мама напряглась, более того — нервно прикусила губу.

И тогда я неожиданно выдохнула:

— Скажи ему, что тот шейс, что погубил его корабль, несомненно, придет за тобой, и он сможет отомстить.

И Араван расслабился. Причем расслабился в тот же миг, а затем из него медленно выплыла тень капитана, все такая же странная — с синими глазами. И она висела над нами троими, переводя взгляд с меня на маму, а затем произнесла:

«Вы обманули!»

— Я мать, — спокойно ответила мамуля, — вы тот, кто вмешался в ритуал по своей воле и вселился в моего сына по своему желанию, я вас не звала, так что мои действия справедливы.

Тень оскалилась.

— И я сказала правду, — вставила я, — шейс, погубивший ваш корабль, вселился в моего отца, и он хочет мстить, значит, придет за Араваном.

Несколько секунд тень молча висела без движения, затем прошипела:

«Я встречу».

Мама улыбнулась и сказала: