Из куража меня вывел оклик Дрейка:

— Стоп. Хватит!

Стоило голове переключиться на внешние раздражители, как воздух снова сомкнулся желатином, сделавшись плотным. Я даже попыталась потрогать его рукой — не вышло. Оставила тщетные попытки, кое-как волоча ноги, подошла к начальнику.

— Хороший результат. На сегодня хватит, в этом зале очень большие энергозатраты, дольше двадцати минут тренироваться не стоит. Ты справилась. Теперь в душ.

Я кивнула, взяла с низенькой скамейки большое пушистое полотенце и направилась к двери.

Да, тренироваться было тяжело, но я улыбалась. Не потому, что справилась с заданием. А потому что Дрейк был здесь — сухой, деловой, затянутый в серебристую форму, но не забывший про вчерашний вечер, не притворяющийся, что его не было. Сейчас начальник просто занимался тем, чем было положено: работал, учил, тренировал, следил. Я же тихо радовалась тому, что в глубине его глаз теплилась искорка, которой там раньше не было, а в воздухе разливалось неосязаемое довольство от невербального контакта.

Как хорошо уметь чувствовать собеседника без слов. Особенно если этот собеседник — твой будущий мужчина.

Дальше был мини-кинозал и разбор полетов на тему «что есть негативные эмоции и насколько пагубным может оказаться их бесконтрольное влияние». Много слов, примеров и пояснений. Постоянное возвращение к пройденному материалу, объяснение концепций энергообмена, накопления силы, сознательное искоренение ограничивающих использование полученных знаний убеждений.

После сорока минут беспрерывно текущей речи мне начало казаться, что в голове моей образовалась та же самая, слипшаяся комьями овсянка. Желудок просил еды, тело ломило от непривычных утренних нагрузок, бег в парке час назад был мысленно переименован из «работы» в «отдых». Кто бы думал, что такое возможно? А Дрейк все говорил-говори-говорил….

Глядя на мое сморщившееся, как куриная гузка, лицо, он напомнил:

— Я предупреждал, что теперь мы будем много работать.

Спустя еще час я сидела в серебристом седане, уже почти растерявшая хорошее настроение от сосущего голода, напиханной в голову информации и ноющих мышц. Дрейк же, не в пример мне, был бодр, деловит и постоянно говорил с кем-то по телефону, отдавая указания.

За окном неслись улицы. С утра потеплело, и снег подтаял, превратившись в хлюпающие комья грязи под ногами ругающихся на погоду пешеходов. С шуршанием и тяжелыми брызгами расталкивали в стороны мутные потоки воды колеса многочисленных автомобилей. Голос Дрейка вплетался в мои мысли, звучал привычным фоном, настраивал на спокойствие и способствовал размышлениям.