Воспаление – это униженность. Лишь это чувство вызывает в теле воспаления любого рода. Таким образом, получается, что я унижена из-за собственного отца – как такое может быть? У меня уже очень давно нет отца – умер, когда я была маленькой, – тогда откуда униженность? Ошибка?
Едва ли. За прошедшие дни я успела не единожды убедиться в том, что описанная эстонкой методика работает, и работает замечательно. Чего только стоила Клэр, которая за сутки избавилась от кашля, отыскав по моей таблице запись о том, что «кашель есть бесконечная угнетенность от проблем или же попытка навязать собственное (пусть даже правое) мнение другому человеку».
Кому навязывала свое мнение моя подруга или же чем тяготилась в жизни, я толком не знала, но та непостижимым мне образом сумела отпустить собственные стрессы и уже на следующий день поглядела на меня с широкой на лице улыбкой, демонстративно спустила в урну блистер с таблетками и еще более уверилась в решимости систему Виилмы детально постичь.
Что ж, с Богом. Всем нам в этом нелегком деле – с Богом.
Или можно?
Надо будет спросить об этом Дрейка.
Не успела я подняться в собственную спальню, как в нее же въехали и Смешарики – всем «кахалом». Об их возвращении я успела догадаться по довольным возгласам Клэр, несущимся из коридора: «Ах, вы мои хорошие! Голодные? Вернулись, наконец, гулены…»
Меховые яйца выглядели донельзя довольными: собрались в кучу на ковре у кровати, требовательно на меня взглянули, а после синхронно посмотрели на лежащий перед ними холщевый мешочек неизвестного происхождения.
– Это что?
Я собиралась переодеться, но делать этого при Фуриях не стала – вместо этого с любопытством воззрилась на «подарок».
– Си-ми-на.
– Что?
– Симина!
– Семена, ага, понятно. А семена чего?
– Я-гады! – и над их головами развернулась полупрозрачная картинка раскидистых кустов, усыпанных круглыми желтыми плодами. – А-дарок со-седу.