Этим утром она спала долго, но оно и понятно – резвились до половины второго ночи.

Он успел умыться, заварить чаю, мелкими глотками его выпить, а теперь колол дрова. Дров всегда не хватало – костер поедал их быстро, – а они с Марикой любили смотреть на тлеющие угли.

Жила своей жизнью Магия. Шелестели густые кроны лесов; вдалеке стучал дятел – и не поймешь, что осень. Вокруг тепло, солнечно, разве что чуть ветрено – отличный день. И вроде бы спокойный.

Вот только Арви куда-то запропастился.

Дровами Майк занимался минут сорок: ставил на широкий пень чурку, взмахивал топором, поленья отбрасывал в сторону навеса, щепки собирал для растопки.

А после услышал, как скрипнула дверь, а затем и старые доски.

– Привет! Ты уже проснулся?

На крыльце показалась Марика – улыбающаяся, расслабленная. В руках чашка с чаем, глаза жмурятся от солнца.

Он улыбнулся. Хотел ответить, что проснулся уже давно, что ждет ее «соню-засоню» не дождется, но тут случилось странное: со стороны летней душевой, из-за занавешенной старенькой клеенки шагнул на кошеную лужайку… еще один Майкл. Обнаженный по пояс, замотанный в полотенце, босой. И махнул Марике рукой.

На настоящего Морена он даже не смотрел, будто жил в параллельной реальности, в которой «Майкл-колющий-дрова» не существовал вовсе.

Морен на несколько секунд утратил дар речи – запершило в горле. Повис в его обмякшей руке топор – что здесь творится?

Не успел он рассмотреть выражение лица Марики, которая однозначно видела их обоих, как на лужайку из леса вышел третий «Майкл», несущий в руке охапку веток.

– Эй, проснулась? А я тебе уже чай заварил…

Лицо Марики вытянулось от удивления. А еще от мелькнувшей в глазах растерянной злости.

И Морэну понадобилось лишь пара секунд, чтобы понять: это больше не Марика. И что-то удивительно сложное затеяла Магия – для чего-то создала двойников, пыталась гостью запутать?

С лица настоящего проводника не ушла улыбка – он, как и остальные, стоял рядом с пнем и улыбался, глядя на «вторженку». Не перестал улыбаться, хотя чувствовал себя напрягшимся и напуганным, и тогда, когда к домику вышли еще два «Майкла»: один с сумкой на плече, второй, одетый в его любимую серую водолазку. Которую он этим утром оставил в спальне – решил, что ее пора постирать.

Гостья новые правила игры распознала тоже, и потому лицо ее быстро утратило приветливое выражение.