– Держись к земле. Меньше дыма. И им будет не так видно нас, когда мы выберемся.

– Им?

– По-твоему, это всего один?

В этой части зала один только дым стоял, но огню уже не хватало пищи, и он был голоднее прежнего, перескакивал со стопки книг на стопку, въедался в папирусы и кожу. Целая книжная башня рухнула, метнув в нас языками пламени сквозь завесу из дыма. Мы пробирались ползком. Мне и не вспомнить было, где дверь. Мосси ухватил меня за одежду и опять потащил за собой. Мы побежали вправо между двумя стенами книг, потом влево, потом вправо, а потом вроде бы на север, но у меня уверенности не было. Рука Мосси все еще сжимала мою одежку. Жар надвинулся до того близко, что волосы у меня на коже стали обгорать. Мы добрались до двери. Мосси широко распахнул ее и тут же отпрыгнул, прежде чем четыре стрелы впились в пол.

– Ты далеко их метнуть можешь? – спросил Мосси, когда я за топорик схватился.

– Кого надо, достану.

– Хорошо. Судя по наклону этих стрел, стрелки́ на крыше справа.

Забежав обратно в дым, мы выскочили из него с двумя горящими книгами. Мосси кивнул на окно, потом показал на дверь: «Не дай им новые стрелы приладить». Он швырнул книги в окно, и четыре стрелы просвистели на ветру, две вонзились в окно. Я побежал, упал, перекатился, рассекая горло одному и разрубая висок другому. Прыжком бросился в темноту, уйдя от двух летевших стрел. Дождем сыпались еще стрелы, одни несли на себе огонь, другие – отраву, потом все прекратилось.

В зале обгорела каждая стена, выгорели все помещения, и на улице стала собираться толпа. Лучников на крыше больше не было. Я ускользнул от толпы и побежал вокруг здания. Вверху на крыше Мосси вытер свой меч о юбку какого-то мертвеца и вложил его в ножны. Как он меня обошел – не знаю. А еще вот что: на крыше лежали четыре тела, а не два.

– Знаю, что ты скажешь. Не недо…

– Это префекты. – Мосси подошел к краю и пристально посмотрел на зарево. – Двое из них мертвы.

– Разве не все они мертвые?

– Все, только двое были мертвецами до того, как мы убили их. Вот тот толстяк – Биза, а верзила – Тувоко. Оба пропали без вести больше десяти и еще трех лун назад, никто не знал, что с ними случилось. Они…

Я расслышал их в темноте и понял, что происходит. Рты мертвецов разинулись, по всем телам, от пальцев на ногах до головы, поднялось громыхание и дребезжание, будто смерть накатывалась приступами. Даже в темноте рябь поднялась по их чреслам, по их животам до груди, а потом чернильным, как ночь, облаком вылетела изо рта, нам облако это было едва видно, оно завихрилось и пропало в воздухе. Слишком много теней, чтоб разглядеть, только я знал: из вихря облака и праха образуются крылья, – ведь нам обоим слышно было их хлопанье. И оба мы застыли, глядя друг на друга, и ни один не хотел заговорить первым, вообще ничего говорить не хотел о том, что мы только что видели.