Диана, как это бывало в сновидениях, которые растворяются при переходе в бодрствующее состояние, попыталась силой воли отогнать фантомы, но они оставались на своем месте, судя по всему, столь же вещественные, как палуба и перила. Они не повиновались ей, хоть и являлись созданиями ее собственного воображения.
«Почему? – горестно подумала она. – Неужели мне следовало все эти годы оставаться
Прищурившись, она всматривалась сквозь дождь в глаза богини и пыталась убедить себя, что ответ должен быть «нет». И некоторое время – вряд ли больше минуты, – на протяжении которого фигуры, преграждавшие ей путь, не пошевелились, лишь покачивались вместе с палубой, и дождь тарахтел, словно на доски сыпались глиняные игральные фишки, она пыталась убедить себя в этом.
В конце концов она сдалась.
Она попыталась мысленно передать, что это несправедливо, что она живет в этом мире, а не каком-нибудь другом.
Потом, уставившись на свои босые ноги на палубе, она попыталась вспомнить для матери хоть какие-то оправдания.
И не смогла вспомнить.
А потом в ее мозгу вспыхнуло абстрактное, свободное от каких-либо слов и образов понятие. Когда же оно стало меркнуть, Диана попыталась подобрать слова, чтобы определить его для себя. «Символ? – думала она. – Реликвия, талисман, связь, памятный подарок? Что-то из тех времен, когда мы были вместе?»
Потом понятие исчезло, и у Дианы остались только слова, которые она пыталась подобрать к нему.
Сверкнула молния, затмив городские огни, и следующим звуком стал раскат грома, а не шум прибоя. Она снова оказалась на крыше «Сёркус-сёркус» под обжигающим холодом дождем, в полном одиночестве.
Еще несколько минут она стояла, глядя в небо; потом неохотно напялила вымокшую одежду и поплелась к двери.
Нарди Дин почувствовала появление ужасающе близкой луны, которая пока еще не являлась ее матерью.
К счастью, она ехала в этот момент без заказа. Она вывернула руль, резко пересекла сразу две полосы мокрого асфальта на Стрип, вызвав бурю негодующих гудков от следовавших позади автомобилей, и резко остановила машину у красного тротуара перед «Гасиенда камперленд» южнее Тропикана-авеню.
И выпала из действительности, не успев до конца повернуть ключ зажигания.
И она увидела сон. Во сне она вновь оказалась в продолговатой, с высоким потолком комнате публичного дома близ Тонопы, и хотя двадцать две картинки, висевшие на стенках, вроде как двигались в своих рамках, она не смотрела на них.