Со всех сторон гремело, стены скрипели, как будто все девушки в окружающих комнатках были одновременно заняты с какими-то чудовищными клиентами, минотаврами и сатирами, а не с обычными бизнесменами и водителями-дальнобойщиками. Она села на застеленный ковром пол и заставила себя дышать ровно и спокойно, надеясь на то, что даже во сне приказ ее сводного брата – чтобы его сводная сестра содержалась, как пленница, в сердцевине этого гнезда плотских развлечений, но никоим образом не участвовала в них, – будет выполняться.

Картинки теперь издавали звуки. Она слышала слабый смех, и вскрики, и военную музыку. Рамки дребезжали на оштукатуренных стенах.

Потом послышалось иное громыхание – ручки двери, находившейся прямо перед нею. Не вставая, отталкиваясь руками и пятками, она стала отползать назад, пока не уперлась спиной в стену напротив двери. Над нею, как она помнила, сейчас оказалось изображение Дурака.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел ее брат.

Его напомаженные черные волосы были тщательно причесаны и собраны на затылке в «утиный хвост». Но одет он был в ином стиле – в длинную, до самого пола, соболью мантию. В правой руке он держал высокий золотой крест с петлей вместо верхнего конца – египетский анкх.

– Наконец-то спишь и видишь сны, моя милая сестричка-азиаточка, – сказал Рей-Джо Поге своим фальшиво-медоточивым голосом. Его худощавое лицо искривилось в улыбке, и он медленно направился к ней. Когда он проходил мимо картинок, висевших на стенах, те начинали с силой колотиться о стены. – И ты сохранила себя для меня.

– Не для тебя, – она не только сумела возразить, но и повысила голос так, чтобы ее было слышно через весь этот грохот. Проснись, – приказала она себе. – Ткнись головой в кнопку гудка, открой дверь машины, послушай вызовы от диспетчера.

– И, к тому же, ты в городе, верно? – продолжал он. – На юг от меня, в районе Марины и Тропиканы. Я уже еду. Нам с тобой предстоит наверстать много потерянного времени. Без женской половины магии я испытываю большие трудности. Мне пришлось убить Макса, а озеро Мид отказалось принять его голову. Я думаю, оно могло бы согласиться принять ее у тебя или от нас обоих, когда мы соединимся. Попробуем?

Она медленно поднялась на ноги, не отлепляя спины от стенки, и даже почувствовав плечом дрожащий край рамы картины с изображением Дурака, она продолжала движение.

Картина сорвалась с гвоздя и упала, и на мгновение Нарди увидела, что ее брат открыл рот от смятения, – и когда картина ударилась об пол, звук был не таким, какой бывает, когда дерево падает на ковер.