– Пожалуй, она изжелта-канареечная, – уступила она.

Эта фраза, цитата из книги, которую он и Сьюзен – настоящая, умершая Сьюзен, – очень любили, потрясла Крейна даже сквозь умиротворяющий алкогольный дурман. «Луд-туманный» Хоуп Миррлиз; главный герой книги, в ответ на упрек, что он по рассеянности оделся совсем неподобающе для траура, с негодованием ответил, что, мол, ничего подобного – его чулки исчерна-канареечные.

Было ли существо, ведущее машину, настоящей Сьюзен в каком-то смысле? И если она намекала на то, что ему подобает траур, то по кому же? По Диане? Или по умершей Сьюзен? Или, может быть, по себе самому?

Южнее «Аладдина», уже ближе к кричаще-многоцветным башням «Экскалибура», она свернула на стоянку около маленького винного магазина; выдержанная в стиле пятидесятых годов вывеска над входом извещала, что это «ЛИКЕРНЫЙ РАЙ».

– Я подожду здесь, – сказала она, выключив мотор.

Крейн кивнул и вылез из машины. У стеклянной двери он приостановился, моргая, – ему померещилось, будто перед ним мелькнул входящий туда сгорбленный мальчик, – но дверь оставалась неподвижной, как будто не открывалась много часов, а то и дней. Он пожал плечами и двинулся дальше.

После яркого солнца на улице внутри было темно, и ему показалось, что полки заставлены овощными консервами с выцветшими этикетками. Под высокой полкой, заполненной пыльными керамическими графинами с «Элвис коллектор», ютились касса и прилавок, за которым стояла не замеченная с первого взгляда древняя старуха со звездой, вытатуированной прямо на лице, от уха до уха и от подбородка до лба.

Он кивнул ей и прошел вглубь магазина. Там вроде бы никого больше не было.

У задней стенки стоял шкаф-холодильник, но на полках имелись только «пузырьки» – бутылочки по двадцати одной унции дешевого крепленого вина вроде «тандербёрд», «галло – белый портвейн» и «найт трейн». Ну и отлично, – подумал он, изучая ассортимент, и улыбнулся, – в бурю любой порт годится.

Изнутри к стеклу был прилеплен плакат, рекламировавший вино под названием «кусачий пес». «Вы просто гавкнете!» – уверяло объявление.

Название сорта ему напомнило о чем-то, чего один раненый мальчик мог, по-видимому, лишиться, о чем-то умиротворяющем, но он не видел пользы в том, чтобы рыться в воспоминаниях. Он открыл дверцу, взял за горлышки в каждую руку по две бутылки и направился обратно к кассе.

Оззи проехал на светло-коричневом «Мустанге» Дианы перед винным магазином как раз в тот момент, когда «Камаро» свернул на стоянку, но заметил, что сразу же у тротуара остановился серый «Ягуар», и он вяло осознал, что за рулем сидит тот самый толстяк. Следуя за «Камаро» от винного магазина близ «Фламинго», он еще позволял себе втайне надеяться на то, что в Лас-Вегасе не так уж мало серых «Ягуаров».