Когда башни и улицы Лас-Вегаса остались позади, панорама сразу развернулась вширь; лежавшие вокруг равнины были не идеально плоскими, но плавно поднимались, пока не упирались в горы. Крейн подумал, что если поставить где-то у самого горизонта автомобиль без ручного тормоза – его даже не будет видно отсюда, – он через некоторое время сам скатится на шоссе.

В машине без крыши горячий ветер трепал его седеющие волосы, солнечный свет тяжело ложился на руки и ноги; он отвинтил пробку с одной из прохладных бутылок «кусачего пса» и сделал большой глоток.

Темное вино, куда более резкое на вкус, чем пиво, зажгло в нем огонь, не уступавший жаре пустыни. Одновременно оно разбудило его, сдернуло туманный покров невнимательности, но он, к своему удовлетворению, обнаружил, что больше не нуждается в этом покрове – теперь он был равнодушен и к смерти Дианы, и к проблемам Оззи и Арки. «Вот, – подумал он, – настоящая холодная взрослая зрелость, без капли детской потребности иметь отца».

– Хочешь хлебнуть? – спросил он Сьюзен, протягивая ей бутылку.

– Дорогой, это же и есть я, – ответила она, не отводя взгляда от дороги. – Как ты себя чувствуешь?

Крейну потребовалось ненадолго задуматься, чтобы дать честный ответ.

– Отрешенным, – сказал он.

– Это хорошо.

Впереди, справа от дороги, показалось нечто вроде руин какого-то старинного каменного сооружения, Крейна качнуло вперед, и он почувствовал, что тормоза начали сжимать диски, замедляя ход машины.

Он рассматривал место, являвшееся, по всей видимости, пунктом их назначения. Миражи мешали разглядеть контуры строения: то казалось, будто полуразрушенные серые каменные стены уходили куда-то вдаль от шоссе, но уже в следующее мгновение были видны лишь компактные развалины заброшенной церкви.

Сквозь искрящийся оптимизм утреннего опьянения он ощутил всплеск тревоги и нежелания.

– С кем, – осторожно осведомился он, – нам предстоит здесь встретиться?

– Ты увидел своего отца на железнодорожной станции? – произнесла Сьюзен нарочито скрипучим голосом, цитируя анекдот, который однажды рассказала ему настоящая, умершая жена. – Нет, я уже много лет был знаком с ним!

Она повернула «баранку», и машина медленно въехала на усыпанную гравием обочину. Когда же она выключила зажигание, машину окутала тишина, впрочем, почти сразу же сменившаяся слабым свистом ветра в редких кустиках, тут и там торчавших рядом с неровными каменными стенами.

Выйдя из машины с пакетом, где лежал его запас вина, и с начатой бутылкой, Крейн заметил, что в сотне ярдов позади их машины остановился серый «Ягуар», а мгновением позже мимо проехал светло-коричневый «Мустанг», оставив за собой чуть заметный хвост пыли.