Он не спал уже двадцать четыре часа, и почему-то мысль о том, что у него в кармане умирает маленькая золотая рыбка, отозвалась в нем невыносимой тоской, точно так же, как и мысль о том, что он, отец дочерей, стоит на рассвете в казино и выглядит так, будто обмочился.

На его глаза навернулись слезы, и он, неровно дыша, вывалился из парадных дверей на улицу уже раскаленную, как печка, несмотря на ранний час.

Майк Стайклизер прикрепил к пассажирской двери своего крытого пикапа «Ниссан» зеркало заднего вида, и после того, как завершилась короткая и почти безлюдная погребальная служба и они вернулись на стоянку, Диана повернула зеркало так, чтобы видеть машины позади, и сейчас нервно, и все же с удовлетворением, отметила, что белый «Додж» следовал за ними.

Накануне, поздно вечером, Майк повел ее в итальянский ресторан около «Фламинго», и когда они вернулись к нему домой, попытался поцеловать ее. Она отстранилась, но сделала это с задумчивой улыбкой, и сказала, что слишком уж мало времени прошло после смерти Ханса. Майк воспринял ее реакцию вполне нормально и уложил ее спать в одиночестве на его собственной водяной кровати, а сам устроился на диване, хотя и дал понять, что эта поблажка относится лишь к первой ночи.

С первыми же проблесками зари, внимательно прислушиваясь к сопению Майка на диване в гостиной, она поднялась, обыскала спальню и нашла в шкафу портфель-«дипломат». Запомнив его положение, то, как он наклонился к паре лыжных ботинок, она взяла его и открыла. У белого порошка в туго набитом пластиковом пакете с застежкой был вяжущий вкус кокаина, а рядом лежало несколько пачек двадцатидолларовых банкнот, на двадцать с лишним тысяч. Она сложила все как было и вернулась в постель. Позже, приготавливая кофе, она сумела спрятать в сумочку прочный нож для стейков, хотя у нее и не было планов использовать его.

Но там будет видно.

А через несколько часов, во время похорон, она вознесла благодарственную молитву своей матери, поскольку среди провожавших Ханса в последний путь присутствовал Альфред Фьюно собственной персоной.

Она как раз и рассчитывала, что он там появится. Ведь это, пожалуй, единственный способ отыскать его, к тому же соответствующий той странной общительности, которую он проявлял, перед тем как убивать.

И он пришел, и стоял позади родителей Ханса в полотняном шатре, установленном на траве, и скорбно улыбался ей поверх сверкающего гроба из стекловолокна. Она тоже улыбнулась ему и подмигнула; она не могла предположить, с какой стати он решил, будто она захочет встретиться с ним, но поняла из того, что он моргнул ей в ответ, что именно этого он и ожидал.