Она постучала и через несколько секунд свет, пробивавшийся в дверной глазок, потемнел; потом загремела цепочка, и дверь открылась.

Постаревший мальчик-серфер, подумала она, когда Майкл широко улыбнулся, как от приятного сюрприза, посреди пустыни.

Стайклизер был одет в небесно-голубые брюки и белую рубашку, расстегнутую до середины, так что наружу торчали курчавые светлые волосы на груди. Рубашку он в брюки не заправлял – чтобы скрыть животик, решила Диана.

– Я знаю, кто это! – радостно объявил он, вскидывая руку в приветственном жесте. – Это… – тут он вдруг помрачнел лицом, явно вспомнив о случившемся. – Ты подружка Ханса. Я прочитал в газете… мне очень жаль. Он, Ханс, был хорошим парнем. Эй, что же мы стоим? Заходи.

Диана вошла в гостиную, освещенную модернистскими трековыми лампами. На стенах цвета крепкого чая висели пастели в алюминиевых рамках, изображавшие хорошеньких девушек и тигров, а в дальнем углу, возле низкого дивана в тон стенам стояла черная тумба, в которой за стеклянными дверцами помещалась стереосистема.

– Тебя зовут?.. – произнес Майк.

– Дорин, – представилась Диана.

– Да, да, конечно же, Дорин. Дори-и-ин. Могу я предложить тебе выпить?

– Да, пожалуйста. Что-нибудь холодное.

Майк подмигнул, кивнул и перешел в освещенный люминесцентным светом альков, где помещалась кухня. Диана слышала, как он открыл холодильник и стукнул формочкой для льда о столешницу.

– Ты в силах говорить об этом? – спросил он из соседней комнаты.

Диана присела на диван.

– Вполне, – громко ответила она. На стеклянном кофейном столике были разложены веером шесть номеров «Пентхауса».

Майк вернулся с двумя высокими стаканами.

– «Семью семь», – сообщил он, вручив ей один стакан, и устроился рядом с нею на диване. – В газетах сообщают, что, по словам полиции, это была бомба.

Диана медленно отпила из стакана.

– Сомневаюсь. Он пытался варить «ангельскую пыль» в задней комнате, у него была масса… эфира и всего такого. Думаю, что он подорвался на собственных запасах.