В комнату, с подносом, на котором позвякивали чашки и ложки, вернулась старушка по прозвищу Козявка. Нагнувшись, она осторожно опустила свою ношу на ковер возле стола.

– Молоко или сахар? – спросил Паук Джо.

– Черный, – ответил Мавранос, Крейн кивнул, и Козявка подала им чашки, над которыми поднимался пар; затем она положила по три кусочка сахара в две другие чашки, размешала и вручила одну Пауку Джо.

– Эти мои карты, – сказал Паук Джо, – всего лишь стандартная колода Сола-Буска. Не обессудьте, но и так сойдет. Это репродукции комплекта, принадлежащего миланскому семейству Сола-Буска – имя, кстати, переводится как «одиночный охотничий отряд», – которое в 1934 году позволило сфотографировать свои карты. С тех пор и семейство, и карты исчезли.

Мавранос отхлебнул кофе и, наклонившись вперед, прикоснулся к полю картинки одной из карт.

– Они помечены! – воскликнул он. – И, осмелюсь предположить, что азбукой Брайля.

Крейн тоже посмотрел на карты и заметил, что у каждой из них где-то на полях проколото как минимум одно отверстие, как будто их много раз прибивали гвоздями в разных сочетаниях и к разным стенам.

– Да, именно так я и читаю их, – ответил Паук Джо. – Но это еще и в какой-то степени мера предосторожности. В каждой карте из любой сильной колоды Таро имеется, по меньшей мере, одно отверстие. У всех серьезных колод пятнадцатого и шестнадцатого веков есть такие проколы.

– Эй, – вмешался Мавранос, – похоже на сказки о вампирах и осиновых кольях или оборотнях и серебряных пулях.

Паук Джо улыбнулся впервые за все время, прошедшее с их приезда.

– Неплохо подмечено. Да, полагаю, именно так оно и действует – но только в голове очевидца. Если никто, ни одно человеческое существо, не смотрит, это всего лишь картонные прямоугольники. Вот попадая в голову через глаза, они превращаются в нечто значительно большее, но нарушение топологии всего несколькими небольшими проколами заметно ослабляет их мощь. Примерно, как катализатор сгорания в современных автомобильных двигателях. – Он пошевелился на месте, и антенны снова закачались в воздухе. – Теперь оба приложите по серебряному доллару к глазам, а потом передайте их мне.

Крейн поднес монеты к глазам и даже стукнул ребром серебряного кружочка по пластиковой поверхности правого, искусственного глаза – просто на счастье. Потом он передал монеты Мавраносу, который прикоснулся ими к векам собственных закрытых глаз и с громким щелчком выложил их на пластиковую столешницу.

Паук Джо нащупал монеты и вложил за стекла своих темных очков. Потом сложил колоду и подвинул ее на столе, лицом вниз, ближе к Крейну, сказал: