– Отец, – говорил Паук Джо, – играет в лоуболл на фантики, после того как одноглазый лажанулся.

– Нет, – сдавленно выдохнул Мавранос. Трясущимися руками он смахнул со стола обе карты, а потом встал и выбил колоду из руки Паука Джо. – Нет, – повторил он уже во весь голос. – Я не хочу этого.

Паук Джо резко обмяк на полу, его челюсть отвисла, как только стих последний звук безумной болтовни, и казалось, что только упиравшиеся в ковер антенны не давали ему упасть. Мухи разлетелись по всей комнате.

– И ты тоже этого не хочешь, – дрожащим голосом сказал Мавранос Крейну.

Крейн глубоко вздохнул и собрал разбежавшиеся мысли.

– Не хочу, – шепотом согласился он, рукой отгоняя мух от глаза.

Паук Джо, щелкнув зубами, закрыл рот и гибким движением поднялся на ноги; упругие проволоки болтались среди летавших во все стороны мух.

– Никто из нас не хочет, – сказал он и, вынув из-под стекол очков серебряные доллары, бросил их на стол. – Пойдемте-ка наружу. Пусть кто-то из вас заберет Козявку.

Старушка уже не танцевала, и Мавранос, взяв под локоть, повел ее следом за Пауком Джо, который, бряцая и скрипя антеннами, протиснулся в дверь и спустился по ступенькам. Крейн вышел последним, усиленно стараясь не глядеть на рассыпанные по полу карты.

Крейн прищурился от солнечного света, заливавшего пустыню и шоссе, жара неожиданной тяжестью навалилась ему на голову, но все же бескрайний простор благотворно подействовал на него после вгонявшей в клаустрофобию тесноты трейлера.

Паук Джо шел по двору, пока антенны не скрипнули по ржавому бамперу ближайшего пикапа; тогда он повернулся и прошел полпути обратно.

– Я все еще проводник для них, – сказал он. – Случается, что они завладевают мною, таким вот образом, как духи вуду – гаитянами. А вот «Дурак» никогда еще не выпадал.

«Так и Донди Снейхивера наверняка не было», – подумал Крейн.

– Теперь о должности вашего отца, – продолжил Паук Джо и покачал головой. – Вы должны рассказать мне, кто вы такой. Думаю, я смогу сделать это по телефону и почтой.

– Я не… – начал было Крейн.

– Помолчите. – Мавранос и Козявка сели рядом на ступеньки, а Крейн и Паук Джо так и стояли лицом к лицу посреди двора. – Мы с Козявкой когда-то работали на вашего отца. – Слепец потер лицо ладонью. – Я никогда не говорил об этом, так что слушайте. Я был художником-миниатюристом, учился в Италии, и меня с детства готовили к тому, чтобы рисовать самую сильную колоду Таро, прямо-таки водородную бомбу среди карт Таро – комплект, известный как Ломбардская Нулевая колода.