– На рассвете позвоню в гараж, – сказал он, – пусть пришлют сюда «Камаро». На этой штуке можно следить, но не догонять.

– Это верно. А я сейчас заряжу усыпляющее ружье.

Леон сел и повернул кресло, чтобы сидеть лицом к окну.

– Буду караулить первым, – сказал он. – Разбужу тебя, – он взглянул на часы, висевшие на фанерной облицовке стены, – в четыре.

– Идёт. – Трамбилл, шаркая ногами, направился в хвост автодома, где помещалась койка. – К утру бак уборной может заполниться.

– Как только посадим Крейна в клетку, продадим этот дом со всем, что тут есть.

Когда солнце уже высоко поднялось и воздух раскалился, Крейн, все еще непричесанный со сна, вышел из офиса мотеля и пнул ногой дверь своего номера. Мавранос, моргая от яркого света, открыл, и Крейн вручил ему одну из холодных баночек «коки».

– Кофе у них нет, – сказал он, входя в комнату и закрывая за собой дверь. – Но и это сойдет: как-никак, кофеин.

– Боже… – Мавранос открыл банку, отхлебнул и передернул плечами.

Крейн оперся задом о захламленный туалетный столик.

– Послушай, Арки, – сказал он, – тебе приходилось когда-нибудь плавать с аквалангом?

– Я был городским мальчиком.

– Жаль. Ну, ладно, подождешь меня в лодке.

– Ну, с этим-то я справлюсь. Посижу в лодке. Значит, твой мертвый Король где-то под водой?

– Думаю, что он в озере Мид, – ответил Крейн. – Хотя бы его голова.

Мавранос сделал еще глоток «коки», потом поставил банку на стол и решительно вышел из комнаты. Крейн услышал, как хлопнула дверь машины, а потом Мавранос вернулся, держа в руке банку «курз», с которой капала вода.

– Я видел, как мухи роились над картами, – медленно сказал Мавранос, отняв от губ банку, из которой сделал могучий глоток, – и слышал слова чокнутого Снейхивера из уст чокнутого Джо. И это было по-настоящему жутко. И я готов признать, что тут происходит много жутких вещей. Но как, черт возьми, ты собираешься беседовать с отрезанной головой, да еще и под водою? – Он невесело рассмеялся. – Да еще и с загубником акваланга во рту.