И Нарди поняла, что они лишь шутили, и что она хотела убить Диану как можно скорее, а потом уйти с этим человеком, которого она, судя по всему, продолжала любить. Она открыла рот, чтобы сказать ему, зачем пришла сюда, и попросить помощи…

И только когда костяшки ее пальцев с силой врезались в его нос, а ее самое отбросило к закрывающимся дверям, она сообразила, что у нее все еще осталась собственная воля – если не в головном, то в спинном мозгу.

Старуха пронзительно завопила. Поге осел в углу; ярко-красная кровь сочилась между его пальцами, прижатыми к лицу. Глаза его все еще были пусты от боли и изумления, и Нарди повернулась, раздвинула двери и кинулась бежать по коридору.

Ей предстояло подняться по лестнице в палату, где находился сын Дианы Райан. Она снова погладила спрятанное под жакетом оружие и подумала, не разбила ли она суставы пальцев. Даже если и нет, ушибленные костяшки разболятся. И сильно.

И суждено ли ей оправиться от этого ушиба?

– Судя по вашему виду, вовсе не болезнь мешала вам навещать его, – холодно сказала медсестра, чуть ли не загораживая собою кровать Скэта. – Вы выглядите так, будто провели это время на курорте. – Она твердо посмотрела Диане в глаза, но, вероятно, увидела там искреннюю боль, потому что выражение ее лица смягчилось. – Ему стало лучше. Сами видите – он теперь дышит самостоятельно. Мы кормим его через гастроназальный зонд; внутривенный катетер нужен для введения жидкости и антибиотиков и на тот случай, если потребуется еще какое-то внутривенное вливание. – Она указала на монитор рядом с кроватью. – Жизненные показатели стабильны. – Он, – она пожала плечами, – просто очень крепко спит.

Диана кивнула.

– Можно мне остаться с ним наедине? – очень мягко спросила Диана.

– Конечно.

Медсестра направилась к двери, и Диана добавила:

– У меня через несколько минут назначена встреча с доктором Бандхольцем в вестибюле. Я вас попрошу пока не говорить ему, что я здесь, ладно? Я скоро спущусь туда.

– Хорошо.

Диана посмотрела на сына, лежавшего в выгнутой в нескольких местах больничной кровати, и прикусила костяшку пальца. Поверх белокурых волос с правой стороны головы лежала зеленая трубка, уходившая в нос, левая сторона головы была закрыта повязкой, но она видела, что волосы там обриты наголо. Его глаза и рот были закрыты, но он спокойно беззвучно дышал, и монитор рядом ритмично попискивал и демонстрировал на черном экране равномерно изгибавшуюся зеленую линию.

Даже если бы я приходила сюда каждый день, честно призналась она себе, он не заметил бы этого. Он, вероятно, видит меня во сне, и это важнее, чем было бы мое физическое присутствие.