В бассейне пока никто не плескался, но двери казино по ту сторону водоема через каждые несколько минут распахивались настежь, выпуская взрывы непрерывного треска и звяканья бесконечных игр, сотрясавших тихий предутренний воздух. И хотя Диана продолжала смотреть на пентхаус «Орегон-билдинга», она сразу почувствовала, когда дверь в очередной раз открылась и пропустила Нарди Дин.
Диана не стала оборачиваться. Она слышала, как Нарди неторопливо спустилась по лесенке, а потом прошла по дорожке вокруг бассейна и мимо закрытого в эту пору уличного бара.
Нарди остановилась у нее за спиной.
– Вчера я оставила вам жизнь, – сказала она так тихо, что ее голос, казалось, не долетал до темной живой изгороди, окаймлявшей здание. – Я попытаюсь увериться в том, что это не было прискорбной ошибкой.
Диана обернулась. Нарди была одета в униформу водителя такси и кепи.
– Как же вы это сделаете?
– Уеду. У меня есть деньги… может быть, вернусь в Ханой. Если я останусь здесь, то, не исключено, снова попытаюсь убить вас, а это будет никудышная благодарность.
– Я хочу, чтобы вы остались, – сказала Диана. – Мне нужно успеть очень много сделать до Пасхи, и помощь будет крайне полезна.
Нарди покачала головой.
– Я могу не убивать вас, – ответила она, – я могу отказаться от титула королевы, но я ни за что не стану
Диана улыбнулась.
– А почему бы и нет? Вы ведь накрепко увязли во всем этом. Если вы сейчас уедете, то бросите все на свете. Вы даже не узнаете, будет ли вообще Королева на этот раз; ведь ее не было с 1960-го, а вернее, с 1947 года. Если вы будете работать со мною, то, по крайней мере, продолжите заниматься тем, что считаете важным. Неужели королевское положение важно и заслуживает приложения сил лишь в том случае, если его занимаете вы?
– Вы пробьетесь и без меня.
– Ха!.. – Диана прошлась до края зеркальной поверхности бассейна и вернулась обратно. – Вы когда-нибудь слышали про Никоса-Грека? – спросила она. – Игрок в покер; мой отец был знаком с ним. Он участвовал в первом большом покерном турнире в «Подкове» у Бинайона, в 1949 году, и тогда они с Джонни Моссом завершали турнир дуэльным безлимитным матчем. Игра продолжалась пять месяцев, и Грек проиграл около двух миллионов. Через несколько лет, когда он в Гардине зарабатывал на жизнь, играя в дро по пять-десять долларов, его спросили, не обидно ли ему было так низко пасть, а он ответил: «Главное – участие, не так ли?»
На несколько секунд близ бассейна воцарилась полная тишина. Голубые пагоды крыш башен «Империал-палас» по соседству вспыхнули в лучах восходящего солнца.