Ему нужно было найти Доктора Протечку, а потом подготовиться к игре. Предстояло еще позвонить Ньюту и напомнить, что к закату солнца в порту на озере Мид должны собраться двенадцать человек.

Но прежде всего следовало найти Доктора Протечку.

Вчера весь день, когда он не спорил с персоналом, Леон думал – и был близок к панике – над тем, что старый Доктор Протечка болтал в больничном кафетерии. «Карты всем этим не обманешь, – сказала сначала старая развалина. – Ни жителями Города Судного дня, ни всеми жертвоприношениями статуй вокруг города».

Леон уже много лет подозревал, что манекены в домах, построенных на Юкка-флэтс в 50-х годах специально для испытаний атомной бомбы, являлись – хотя об этом не знали даже те, кто непосредственно занимался строительством и размещением чучел, – жертвоприношением богам хаоса, которых должен был пробудить взрыв атомной бомбы, и ему казалось, что множество статуй в Лас-Вегасе и округе, начиная с каменных арабов перед «Сахарой» на Стрип и кончая громадной фигурой Вегас-Вика близ «Пионер-клуба» на Фримонт-стрит, постоянно открытых солнцу и дождям, были подношениями случайной природе погоды, еще одним посвящением богам хаоса. В конце концов, хаос и случайность, в форме азартной игры, были святыми покровителями города, и их следовало ублажать.

Возможно, карты, эту персонификацию случайности и хаоса, не удалось ввести в заблуждение всеми этими символами человеческих жертвоприношений, но это Леона не сильно беспокоило.

Но старое тело, его старое тело добавило кое-что еще: «И все твои умершие фиджийцы, они тоже ничего не изменили. Это пока что всего лишь я».

До Леона с запозданием дошло, что это могло относиться к телам, которые он занимал и которые умерли: Рикалвер и все прочие; возможно, Доктор Протечка имел в виду подобия и то, что те символические смерти, которые перенес Леон, не обманули карты.

«Это пока что всего лишь я».

Возможно, несмотря на все ухищрения по смене тел, Леон все же обречен на смерть, и она наступит, когда умрет слабоумное бесполое тело Доктора Протечки.

Тело Ханари содрогнулось, и Леон щелкнул пальцами в приступе нетерпения.

Все эти годы он относился к старой развалине с презрением и отвращением! Если это предположение верно, то, значит, он много лет лишь случайно ускользал от смерти. Вчера он даже надеялся, что полицейские прикончат эту гадость!

Нужно исходить из того, что эти слова верны, и принять меры. Полторы недели назад, когда он почувствовал, как большой валет и большая рыба пересекают границу Невады, ему в голову неизвестно откуда пришла мысль: что-то о курином сердце, которое вырезали у курицы и поддерживают в нем жизнь намного дольше отведенного курице срока. И которое уже выросло размером с подушку.