– Трудно, наверно? – произнес кто-то из-под локтя Крейна. Он оглянулся, опустив взгляд, и увидел старого Ньюта. В пиджаке в шотландскую клетку с широкими лацканами он казался совсем высохшим, уши у него торчали.

«Вот и опять мы вдвоем, – подумал Крейн, – двадцать два года спустя, и оба выглядим хуже некуда».

– Привет, – сказал он Ньюту. – Сможете подвезти меня?

– Похоже на то, – ответил старик. – Остальных троих что-то нет; могу поспорить, что они дрыхнут и видят кошмарные сны. Такое случается. Но подождем их еще минут пять, из вежливости. – Он посмотрел на сумку Крейна. – Надеюсь, на этот раз без оружия, да? А то ведь оно отправилось бы в озеро, и, не исключено, и вы вслед за ним.

– Нет, сегодня я его не взяла. Мне представляется, что там собралась вполне миролюбивая компания. – Он, с высоты своего роста, увеличенной каблуками, взглянул в пустые, прозрачные, как у птицы, глаза Ньюта. – Что вы имели в виду, когда говорили о трудностях?

– Бриться со всей этой штукатуркой – извините, я имел в виду косметику – на лице. Наверняка липнет к лезвию или забивает сетку в электробритве.

– Полагаю, так оно и было бы, но я бреюсь до того, как наношу макияж. – Крейн чувствовал себя усталым, и ему отчаянно хотелось пива такого, каким он его ощущал, и сигареты такой, какой она была на вкус. И еще он думал о призраке Бена Сигела, приложившем определенные усилия, чтобы дать ему понять, что муху можно обманом заставить съесть отравленный кубик сахара, если перед этим спрятать отравленную грань и показать мухе безобидную. – Это действительно представляет определенную трудность, – равнодушно сказал он, – но я справляюсь с этим во имя Господа.

Кустистые брови старика взлетели до середины того расстояния, которое отделяло их естественное положение от места, где некогда начинались волосы.

– То есть, как это – во имя Господа?

– А вот так. – Крейн моргнул и заставил себя вспомнить, что только что произнес. – Вы, может быть, считаете, что я хожу в таком виде, потому что мне это нравится? Я вхожу в религиозный орден, и это наша атрибутика. Многие религиозные ордена используют странные одежды.

– Хм… Полагаю, они не придут. Мои остальные игроки, не принадлежащие к вашему религиозному ордену. Давайте-ка, дунем, – он вдруг вскинул руку, испещренную пигментными пятнами. – Я вовсе не имел в виду…

– Боже! – воскликнул Крейн, следуя за коротышкой по полутемному казино в сторону светлого квадрата – открытой двери на Фримонт-стрит, – Ньют, я вовсе не увлекаюсь такими вещами.

– И никаких вольностей в машине.