– Отлично, – сказал игрок, вложив четыре открытые карты Леона в свою «руку» и продемонстрировав две пары со старшими десятками. – Спасибо, мистер Ханари, этого-то я и хотел. Я рассчитывал на то, что эти карты достанутся мне: я заметил, что вы всегда продаете свою «руку», никогда не выжидаете и не покупаете.

Крейн увидел, что лицо Арта Ханари с повязкой на лбу слегка нахмурилось, и понял, что его отцу не нравится, что соперники разгадали его стратегию игры в «Присвоение». Леон заставил губы Ханари улыбнуться.

– Придется мне разнообразить манеру своей игры, – сказал он.

«Пожалуйста, только не сразу», – подумал Крейн.

Прошел следующий круг ставок, и в итоге «лодка» от десяток, собравшаяся у человека, купившего «руку» Леона, проиграла «лодке» от тузов.

Раздача перешла к Крейну.

Он собрал карты, а потом, потянувшись, чтобы положить в середину стола стодолларовую купюру – свою анте, – зацепил рукой стакан с содовой, так что тот покатился по столу, оставляя на своем пути мокрую синусоиду.

Получилось отлично, и Крейн молниеносно сбросил карты в сумку и достал оттуда свою колоду, пока удивленные игроки не успели произнести первого слога вырвавшихся ругательств.

– Прошу прощения, – бормотал Крейн, безуспешно пытаясь вытереть воду бумажной салфеткой.

– Стив! – воскликнуло тело Ханари, обращаясь к бармену-«аминокислотнику», – полотенце, живо! – Самого Крейна отец наградил гневным взглядом раскрытого глаза. – Похоже, наша Летающая монахиня не понимает, что мы играем уникальными картами ручной работы, которые нельзя мочить!

– Я же сказала: прошу прощения, – буркнул Крейн.

Сукно прямо перед ним осталось сухим, и он плавным движением перелистнул карты, и принялся тасовать, прорезая насквозь. В сумке у него теперь лежала колода, в которую входил тот самый валет чаш, который сорок два года назад лишил его глаза, и сейчас оставалось только жалеть, что продолжать игру этой ночью придется не с нею.

Стасовав семь раз, он положил колоду перед Ньютом, тот срезал, и Крейн легким движением руки положил карты в прежнем порядке. Между тем все игроки следили за вытиранием стола.

Когда зеленое сукно промокнули полотенцами и тщательно высушили феном для волос, который кто-то из «аминокислотников» принес из ванной, и хозяин, наконец, разрешил продолжить игру, Крейн сдал каждому из игроков по три карты – две втемную и одну открытую.

Первый круг торгов собрал в банк пятьдесят две сотни долларов, после чего Крейн раздал по второй открытой карте.

На сей раз у его отца оказались десятка и восьмерка мечей втемную и рыцарь жезлов с шестеркой чаш в открытую. У Крейна имелась часть той «руки», которую Доктор Протечка купил во время игры на стоянке вчера утром – девятка с королем мечей втемную и семерка мечей и восьмерка чаш в открытую. Крейн мог совершенно правдоподобно купить «руку» у «Арта Ханари», в расчете составить стрит из шестерки, семерки, восьмерки и еще трех карт.