– И, – объявил Крейн после того, как была названа последняя ставка, – для спаривания предлагается «рука» мистера Ханари. Какие будут предложения?

Кто-то предложил 500, одна из женщин 550, но Ханари лишь покачивал головой.

– Даю шестьсот, – сказал Крейн. И подумал: «Если у вас, сучьих детей, хватит простого карточного чутья, чтобы купить «руки», которые я составил для вас, я выиграю этот раз с флешем от короля мечей».

– М-м… – сказал Леон губами тела Ханари, – нет.

– Шестьсот пятьдесят, – предложил Крейн, старательно скрывая нетерпение. Он чувствовал, что на его лбу из-под макияжа выступил пот; будет казаться неестественным, если он будет выкладывать несусветные деньги за вроде бы рядовые три карты подряд.

– Нет, – ответил Леон. – Пожалуй, на сей раз, я сам куплю.

Он выбрал именно эту раздачу для того, чтобы изменить стиль игры, из-за того, что эта сволочь ляпнула во время предыдущего кона.

– Семьсот, – сказал Крейн, пытаясь не выдать отчаяния.

– Non, – ответил по-французски Леон. – Торги по этим картам закрыты.

Сердце Крейна яростно колотилось, и он опустил голову, чтобы не было видно, как пульсирует артерия на шее.

– Ладно, – сказал он. – В таком случае на торги выставляется следующая «рука». – Он позволил себе чуть заметно вздохнуть. – Какие предложения?

Крейн снова потерял шанс купить «руку» Доктора Протечки, а потом позволить Леону купить ее у него во время «Присвоения».

Леон в конце концов купил «руку» у молодого человека, игравшего в очень лузовом стиле. Крейн не мог не восхищаться его тактикой: если «зачатая рука» окажется выигрышной, это единственный игрок, помимо самого Леона, способный уравнять банк для «Присвоения».

Но две пары Леона проиграли флешу, карты собрали и передали игроку, сидевшему слева от Крейна, для следующей раздачи.

И снова Крейну ничего не оставалось, кроме как до самого утра играть ради денег.

К его большому раздражению, игроки подхватили прозвище «Летающая монахиня». Однажды объявление: «Пара дам для Летающей монахини» вызвало такой смех, что следующую ставку назвали только через минуту, если не больше.

Когда небо просветлело, и все стали подниматься с мест и надевать свои куртки, кофты или пиджаки, и машины переключились на задний ход, подводя плавучий дом к причалу марины, Леон звонко постучал по стакану длинным наманикюренным ногтем.