Пасхальные каникулы, думал Крейн. Он медленно брел по улице, держа туфли с высокими каблуками под мышкой и чувствуя, как горячий асфальт раздирает нейлоновые чулки. Все мы можем устроить себе пасхальные каникулы.
– Эгей, Пого! – донесся до него возглас сквозь разноголосый гомон автомобильных гудков, смеха и разговоров.
Крейн с усталой улыбкой повернулся и поднес ко лбу ладонь козырьком, от солнца.
Арки Мавранос шагал к нему своей прежней расхлябанной походкой и, несмотря на бледность, выглядел торжественно-счастливым.
– Ты нынче похож на самый натуральный шмат старого говна, – вполголоса сказал Мавранос, подойдя к Крейну. Они направились в сторону «Лейквью-лодж», причем Мавранос демонстративно держался в ярде-двух от Крейна и пропускал встречных прохожих между ним и со- бой.
– У тебя получилось, – сказал Мавранос.
– Продал ему «руку», – подтвердил Крейн, – а он купил и заплатил.
– Отлично.
– А как прошло у тебя? – спросил Крейн, дождавшись момента, когда они оказались одни на залитом солнцем переходе.
– Они оба мертвы, – совсем тихо ответил Мавранос. – И Снейхивер, и Поге. Поге не удалось замутить ту пакость, которую он затеял. Я… расскажу тебе, всем вам расскажу… только позже. – Он кашлянул и сплюнул. – Может быть, даже не сегодня, ладно?
Было ясно, случившееся дорого обошлось Мавраносу.
– Ладно, Арки. – Он протянул руку и пожал локоть Мавраноса.
Мавранос отшатнулся.
– Только без этих «голубых» штучек.
– Серьезно, Арки, спасибо тебе.
– Не…
Крейн, моргая, уставился на друга и понял, что слишком устал для того, чтобы понимать его речи.
– Ты хочешь сказать, что полагаешь?..
Мавранос прикоснулся к опухоли под ухом.