– В конце концов удалось, – сказала она, передернув плечами.

И описала призрачные статуи, пытавшиеся преградить им путь к воде, и как они с Дианой сражались с ними, и как они, в конце концов, отогнали их, буквальным образом съев фишку из «Мулен Руж», символизировавшую инь и ян.

Мавранос вытер пену с усов и криво улыбнулся Крейну.

– Да, дикий способ жертвоприношения.

Нарди взяла у Дианы стакан с газировкой.

– А потом, когда мы, в конце концов, достигли-таки озера, – негромко продолжила она, – пока мы не добрались до места, где можно было окунуться с головой, вода вокруг ног Дианы кипела – вот так! – Она крутанула стакан, и вверх с шипением устремились мириады пузырьков. – И на секунду, пока ветер не задул – пусть это и было плохо видно в солнечном свете, – у нее из-под ног поднялось пламя!

– По описанию похоже на электролиз, – сказал Мавранос. Он смотрел в свой стакан с пивом, и Крейн подумал, что он каким-то образом должен быть прямо причастен к смерти сводного брата Нарди и поэтому не хочет смотреть ей в глаза. – Ты, Диана, разделила H₂ и O. Помнится, старина Оззи говорил, что вода в озере Мид укрощена; может быть, ты освободила ее.

– Да, – просто ответила Диана. – С помощью всех вас. Вода бурлила все время, пока я в ней находилась, и я могла… чувствовать, или слышать, или видеть, ощущать все ее пространство. Я чувствовала, как на севере от меня вращался плавучий дом, и чувствовала сотрясение плотины.

Нарди покончила со своим пивом и помахала пустым стаканом бармену.

– Так все же, – непринужденным тоном сказала она Мавраносу, – ты убил моего братца?

Мавранос быстро поставил свой стакан – Крейн подумал, что он сделал это потому, что боялся раздавить стекло в кулаке, – и кивнул с закрытыми глазами.

– Да, – сказал он. – Я… я сбросил его с наружной стороны плотины. И Снейхивера тоже… я убил их обоих.

Крейн уже смотрел на Нарди и заметил, что ее глаза на мгновение широко раскрылись, и рот скривился, как от плача. Впрочем, она тут же изобразила вымученную улыбку и похлопала Мавраноса по тыльной стороне отмеченной многочисленными шрамами ладони.

– Каждый из нас в ходе этой истории кого-то убил, – сказала она чуть осипшим голосом. – Неужели ты рассчитывал оказаться особенным?

Крейн понял, что она права: он сам убил Вона Трамбилла; Нарди – распорядительницу публичного дома около Тонопы, Диана, по всей видимости, – Ала Фьюно. А теперь и Мавранос точно так же утратил частицу себя.

– Доктор, мой глаз! – негромко пропел Крейн, чуть перефразировав слова известной песенки, и, отодвинув кресло, поднялся. – Мне нужно промыть глазницу.