– Их не волнует, что магия острова угасает?

Брона удивленно уставилась на Бана, а потом улыбнулась со всей печалью десятилетия.

– Оно выживет до того момента, когда остров снова объединится под короной звезд и корней. Я делаю все, чтобы сохранить жизнь. Все.

Бан посмотрел на мать и понял – она имела в виду свои материнские предпочтения. Он знал об этом, но было не так больно.

– Риган Лир любит корни.

– Она не сплетает звезду и корень вместе. Риган не знает баланса ни в страсти, ни в магии. Элия знает язык деревьев так же, как небо. Ты научил ее, сын мой, любить корни, и она тоже любит звезды. Видишь?

Кайо кивнул:

– Она – то, что нужно Иннис Лиру.

Бан снова вспомнил об их уверенности, когда постучал в дверь комнаты Коннли с письмом от одной сестры к другой, холодящим его разбитое сердце. Служанка из свиты Риган быстро ответила, и как только Бан назвал свое имя, его проводили к узкому очагу. Он был уже готов заявить о своих намерениях, но горничная исчезла лишь на минуту и вернулась: Бан должен был присоединиться к герцогу и леди в их спальне.

Бана оттолкнула такая интимность, но он вошел со служанкой. Девушка выскользнула и закрыла тяжелую дверь.

– Бан Эрригал, – нетерпеливо произнес Коннли с широкой высокой кровати. Тканые одеяла окружали его в беспорядке. Герцог был раздет. Потрясенный, Бан бросил взгляд на леди Риган, которая стояла у древнего каменного очага в свободно завязанном халате и держала кубок. Ее волосы развевались по плечам.

Бан натянуто поклонился.

Леди словно плыла. Она подошла к круглому столу и налила третий бокал красного вина.

– Добрый вечер, Бан, – поздоровалась Риган прохладным, прекрасным, всезнающим голосом.

– Ваше высочество, – пробормотал Лис, когда герцог тоже встал с кровати и натянул халат на свои плечи. Коннли не стал запахивать его, а позволил халату висеть шелковистыми фалдами, обрамляющими его наготу и похожими на темно-синие колонны. Коннли спокойно стоял. Затем потянулся к Риган, которая вложила ближайший бокал вина в его руки. Коннли подошел к Бану. Тот с трудом сдерживался, но не отступал. Он и раньше бывал рядом с раздетыми мужчинами, но никогда не использовавшими свою наготу вот так, в качестве оружия. Это было послание: Ты не представляешь для меня угрозы; даже обнаженный, я неуязвим для любой опасности, которую ты только можешь представить.

Лис выпрямился и принял предложенное Риган вино.

– Господин, – тихо сказал он.