Бан застыл во внезапном ужасе с вином на полпути ко рту.

Элиа не была его желанной девушкой. Он не притязал на ее детей. Что могла почувствовать Элия, если бы услышала мысли Бана? Он хотел, чтобы она выбрала его. Она не была щенком, которого легко обменять в питомнике, как, впрочем, и Бан. Ее надо было ценить, не просто как дочь, или сестру, или жену, но и саму по себе. Бан допил и опустил бокал, тот уперся Лису в бедро. Он вспомнил о лице Элии, о ночи Полуденного двора. Кто ты? А потом, кто такой Бан? Два ничтожества. Чего же он хотел?

Какая грандиозная путаница кружится вокруг него.

Моримарос хотел иметь при себе Бана, чтобы получить от Эрригала железо для торговли и по возможности готовиться к ареморскому вторжению. Скорее всего, он хотел иметь Бана на своей стороне в случае войны, и, даже если Марс получит Элию в качестве своей королевы, он может ожидать, что его лучший шпион защитит их обоих своими знаниями, если и не его магией. Граф Дуб хотел, чтобы Бан стал мостом между племянницами и их мужьями, пока Элию вернут домой как королеву в соответствии с безумным сердцем ее отца, но у Кайо не было дальнейших планов относительно Бана, и поэтому у Лиса не было никакого интереса следовать по пути графа Дуба, оставив свою жизнь ради планов Лира. Риган видела магию Бана, как, впрочем, и Марс, но она замечала в ней больше пользы для себя. Риган понимала это, верила в него и любила в корни и леса, так же как и Бан. И она, и ее господин хотели, чтобы он сместил его собственного презренного отца, женился на Элии и служил Иннис Лиру так, как подсказывало его сердце, как самому себе.

Он не знал, хочет ли его Элия вообще для чего бы то ни было.

Бан взглянул на Риган, а затем перевел взгляд на ее мужа.

– Я присоединюсь к вам, но не для того чтобы получить руку Элии или даже заполучить титул своего отца, который все еще будет к вашим услугам. Я сделаю это, поскольку мой поступок нужен Иннис Лиру.

Даже когда Лис это произнес, он не был уверен, собирался ли он предать Марса или просто еще глубже вжаться в то место, куда его посадили.

Карие глаза Риган сверкали. Она подошла к нему. Молодая женщина взяла у него бокал и отставила в сторону. Коннли смотрел на нее, а она подняла Бана на ноги и прижалась своими губами к его. Она была одновременно сладкой и острой на вкус, губы напоминали лепестки цветов, а язык метался. Это было больше похоже на благословение земного святого, чем на поцелуй женщины.

Затем Риган отстранилась.

– Ты такой благородный, Лис Бан. Мы рады, что ты на нашей стороне.