Граф Дуб ничего не сказал, разбитый логичным напоминанием.

Гэла протянула руки, не заботясь о мнении дяди. Он любил непостоянного Лира и был так же глуп, как Элия.

– Если Лир нуждается в моем совете, он должен выслушать меня. Отец, мне все равно, куда ты пойдешь, но ты не можешь оставаться здесь со всеми твоими хулиганами. Наслаждайся родством с полевыми зверями или попроси поселиться на более бедных землях и накормить тебя! Выясни, действительно ли эти люди любят тебя. Я думаю, ты удивишься.

Глаза Кайо были затемнены, а его лоб нахмурен.

– Твои люди позаботятся о тебе, Гэла?

– Я откажу тебе в защите, Кайо, если ты не будешь следить за своим языком.

– Они бы позаботились об Элии.

Гэла оскалила зубы.

– Я смогу позаботиться о своем народе, поскольку именно я буду править.

Лир подошел ближе к старшей дочери, вглядываясь в ее лицо:

– Это неудивительно. Я не нахожу в ней ни утешения, ни благодати. Эта дочь ничего не имеет. Она высохла, бесплодна, лишена материнства за то, что была предзнаменованием смерти ее собственной матери.

Гэла ударила его.

Король отшатнулся, и вокруг него заскрежетали клинки, вынутые из ножен.

Кайо схватил Гэлу за руку, выкрикивая ее имя. Она размахнулась и сбила Кайо с ног.

Старшая принцесса повернулась к отцу. Все, что видела Гэла, было гниющим стариком, который всегда болен: со звездным пророчеством, потерей и горьким фанатизмом. Ее желудок сводило; принцесса думала, ее сейчас вырвет, но… Гэла Лир не проявляла слабости. Она не стеснялась боя. Она могла успокоить саму себя, а потом нанести смертельный удар и как командир, и как король. Гэла кипела, на ее висках выступил пот, и молодая женщина прошипела роковой приговор глупому отцу:

– Я знаю, не важно, что ты делаешь, живешь или умираешь, только делай это вне моего поля зрения. Иди к моей сестре, если ты хочешь, и бросайся к Коннли.

Лир попятился в объятия своих людей. Все они собирались уходить прочь, думая, что могли бы забрать с собой. Дурак запахнул свое пальто, но ничего не сказал, уставившись на короля, когда тот споткнулся.

– Почему ты так сильно ненавидишь своего отца? Не может быть, чтобы из-за смерти Далат. Лир не виноват, – настаивал Кайо.

– Он никогда не отрицал своей вины, а тебя не было здесь, чтобы доказать, что все было иначе.

Молодая женщина перевела горячие карие глаза на дядю: