– Спасибо, Лир, – осторожно произнес Кайо, потирая руки на промозглом океанском ветру. Была поздняя весна, но он еще не оттаял от долгой зимы. Еще несколько месяцев назад мужчина стал одеваться по-лирски – в шерсть и темную кожу, в меховое пальто с капюшоном. Его платок был обернут вокруг шеи; Кайо терпеть не мог, когда тот болтался сзади.

Ему дали выбор: остаться графом Дубом и разорвать семейные узы в Третьем королевстве, навсегда укореняясь на этом острове и в судьбе династии Лир. Или уйти. Быть караванщиком, бродить и путешествовать, служить императрице, но потерять семейные привилегии на этом острове, стать не более чем почетным гостем.

Традиции и обучение тянули его в Третье королевство, где он прожил полжизни и потратил годы на создание репутации переговорщика, который однажды будет управлять собственным караваном от имени императрицы. Часть же Кайо принадлежала Иннис Лиру с тех пор, как его в детстве отправили на воспитание к Далат. Она была ему больше молодой матерью, чем сестрой, и ее муж-иностранец принял Кайо без вопросов. Этот остров был и ее домом. Ей очень нравилось здесь: пушистые овцы и суровый ветер, морепродукты и сердечные, страстные люди. Корни женщины были так глубоки и таинственны, что Далат говорила – она чувствовала, будто бог поместил ее сюда, в место, где ее любопытный дух никогда не удовлетворится.

Кайо чувствовал ту же самую тайну, хотя, если Далат это интриговало, его это лишь нервировало.

Кайо, дуб Лирский. Ведьма Белого леса назвала его так в ночь первой годовщины смерти Далат.

Мой граф Дуб, называл его Лир.

Они не общались, ведьма и король – Кайо это точно знал. Так как же они называли его одним и тем же лирским именем? Какая тайна корней этого острова объясняла это? Разве деревья шепчут имена в королевских снах?

Лир положил руку на плечо Кайо, стоя в переднем дворе Летней резиденции. Король был на тридцать лет старше Кайо, и это было видно по серебру в распущенных каштановых волосах и морщинам, удлинявшим его лицо.

– Кайо, я знаю, это трудное решение, – произнес король. Серьезность в голубых глазах была непривычна для Лира; обычно король пребывал в мечтаниях, смотрел мимо людей и стен. – Нужно выбрать одну преданность относительно другой, обменивая семью и имя для семьи и имени, но я должен настаивать так же, как я должен закрепить то, что могу сейчас. На этом острове существуют те, кто может бросить мне вызов. И мои девочки. Ты мог бы остаться хотя бы для этого? Быть моим.

Кайо нахмурился, достаточно зная о тех, кто мог бросить вызов королю, но Лир улыбнулся и продолжил: