Коннли подошел к ним. Эрригал находился сзади. Дурак пробрался к опустевшим королевским стульям, скользнул рукой по одному из них, но продолжал наблюдать за Риган с понимающим взглядом. Там же, проскальзывая через черный вход и скрываясь в тени, был милый Бан Эрригал, ее хитрый Лис.

– И, тем не менее, добро пожаловать, – сказал Коннли Лиру, беря вино, которое ему налила Риган.

– Она заставила моих слуг уйти, и мне пришлось пойти с ними!

– Отец мой, – успокоила его Риган, – успокойся, ведь у Гэлы, несомненно, была причина, по которой она жаловалась на мужчин. После всего произошедшего тебе действительно многое надо?

– Надо! – взревел король.

Дурак Лира запел: «То, чего у нас больше, чем нам нужно, отделяет нас от диких зверей, миссис!»

Коннли указал на Дурака:

– Выбирай выражения, говоря с моей леди.

Король опустил голову.

– Истина ясно говорит с любым, независимо от ранга.

Риган мило рассмеялась, чтобы перенаправить разговоры мужчин в нужное русло.

– Отец, ты используешь этот аргумент относительно слуг, а не нас и даже не моей сестры. Если они вели себя так, как сказала Гэла, то она была права, выгоняя слуг, но… ты ошибаешься, если думаешь, что она собиралась выставить и тебя. Ты можешь вернуться к ней без своих людей, а она… снова будет рада тебя видеть.

– Вы сами себя отдали, – добавил Коннли с улыбкой похожей на оскал. – Ты предоставил двум дочерям право ухода за собой при Полуденном дворе в прошлом месяце, и поэтому позволь им заботиться о тебе.

– Забота! Гэла предала меня. Укусила меня туда, где я думал будут только ее поцелуи.

Лир покачал головой, и его волосы взъерошились, как грива старого льва.

Риган встала. Ее бедра болели, а сердце сильно билось от отцовского нытья. Зачем принцессе претендовать на какие-то чувства? Мгновение пришло и ушло, а вместе с ним и власть Лира над ней.

– Что такое быть преданным? Возможно, моя мать сообщит мне об этом.

– Да, – прошептал Лир. – Да, мать согласится. О, она любила тебя и меня. И все же ее предали.

Риган была погружена в холодное спокойствие.