– Риган, – произнес король с мягкой мольбой ребенка. Ей понравилась его потребность в дочери и его приход сюда, раньше Лир всегда избегал Риган, с тех пор как она вышла замуж.

– Да, – так же нежно отозвалась принцесса, потянувшись обеими руками к нему. Лир сдал: сухой, морщинистый, длинный.

Ноздри Риган вспыхнули от его запаха: Лир не мылся с тех пор, как покинул земли Гэлы или даже дольше. Масло сделало корни его волос блестящими, а пятна от еды испортили воротник одежды. Жалость почти пронзила Риган, но она уклонилась от ее клинка и отпустила Лира прежде, чем тот успел обнять ее. Молодая женщина твердо обратилась к отцу:

– В чем причина вашего раннего прихода, милорд?

Лир нахмурился:

– Твоя вероломная сестра изгнала меня!

– Гэла? По какой причине?

– Причина! Эта гадюка не нуждается в ней, поскольку Гэла – неблагодарное дитя, и она неестественна настолько, насколько только женщина может быть!

Коннли, сидя на королевском стуле, сказал:

– Мы не потерпим оскорблений нашей благородной сестры.

Старый король встал на дыбы.

– Отец, спокойно, – сказала Риган, прикасаясь к его плечу и осознавая первый шаг Коннли. – Мы любим нашу сестру и хотим понять контекст ссоры между вами, ведь ссоры с ней бывают и у меня.

– Нет, ты не такая жестокосердная, как она, моя девочка. Твое сердце не превращено в жестокие доспехи там, где должна быть только мягкость.

Риган заметила слезу в его глазах.

Также она отметила вино, стоящее на одном из столиков.

– Садись здесь, со мной. – Принцесса подвела отца к скамейке и села первой, прижавшись спиной к стене, таким образом затягивая свою матку.

Лир присоединился к ней и выпил большой глоток вина.

– Мы рады тебя видеть, – быстро сказала Риган. – Поверь этому, отец.

– Как же я могу, когда ты защищаешь свою сестру-змею? – заплакал король.