– Ах! – глаза Риган загорелись искрой. – Он предпочел бы Гэлу, конечно, не имея никакой любви к моему господину.

– Если граф Дуб считает, что Гэла сильнее и лучше для Иннис Лира, – мрачно сказал Коннли, – если он считает, что лучше иметь Астора во главе Иннис Лира, он несомненно стремился бы заслужить его благосклонность. Как мы знаем, граф и я никогда не были друзьями. Хотя казалось, он всегда меня недолюбливал, даже прежде чем я узнал его имя.

Мгновенный толчок возник в сердце Бана: это была радость битвы, трепет от мысли, что складывается ее план.

– Граф Дуб вернулся из Аремории, – сказал Бан. – Я видел его, когда навещал мать. Он хотел, чтобы я занял его сторону. Он сказал, что вместе мы создадим сильную альтернативу Коннли.

Герцог крепко схватил Бана за руку – ту, которую Лис повредил, разыгрывая предательство Рори. Заживающий шрам болел, как свежий синяк. Коннели спросил:

– Почему ты не упомянул об этом, Лис?

– Я отказал ему. – Бан крепко держал изменническую руку, не высвобождал ее. Глаза Коннли были как медь. – Я не хочу сеять раздор, а еще я думал, у него здесь больше нет союзников. Я не политик, мой господин. Просто солдат.

Риган погладила мужа пальцами по подбородку:

– Он нам не вредил.

Коннли выпустил Бана и потянул за его серо-черную рубашку. Кровь бросилась обратно в руку Бана, обещая к утру еще один мощный синяк. Риган заняла место мужа, подозрительно склонившись к Бану.

– Хотя, – нежно сказала дама, приподняв подбородок Бана так, что он встретился с ее бескомпромиссным взглядом. – Что ты написал моей маленькой сестре, Лис Бан?

– Что? – огрызнулся Коннли.

– Он сказал, как я и мой отец. Ты написал Элии, Бан. Теперь скажи мне что.

Кровь бросилась в его лицо, и Бан, опустив ресницы, прошептал свою версию:

– Я сказал ей, что по крайней мере один человек в Иннис Лире все еще любит ее.

Герцог презрительно фыркнул.

«Пусто и холодно, – подумал Бан, – есть ли еще хоть кто-то, кого я еще не предал»?