Нет, у Эрригала явно были здесь дела, и он боялся, что о них узнает Коннли. Или же что-то, что он хотел сохранить от самого Бана.
Гнев снова пронзил Лиса, и Бан развернулся к входу. Он схватился за ручку и ворвался внутрь. Дверь была светлее, чем он помнил, и, распахнувшись от его порыва, она врезалась во внутреннюю стену.
Эрригал и звездный жрец находились в состоянии шока, но тут Бан увидел бумагу между ними.
– Бан! – воскликнул его отец. – Что это такое?
Бан ответил:
– Что
Жрец был молодым человеком, едва старше самого Бана, с бледным лицом и блестящими черными волосами, схваченными в простой хвост у шеи. Он смотрел на Бана, свет костра отражал раздражение в глазах молодого человека и освещал звездные татуировки на его подбородке и левой щеке.
– Нет никакого запрещенного времени для звездной службы, – тихо сказал жрец.
Бан фыркнул.
Эрригал сделал то же самое. Он послал своему незаконнорожденному сыну долгий, усталый взгляд.
– У меня есть письма из Алсакса, от Элии, и там есть… одно для тебя.
Бан рванулся к отцу. Жрец протянул ему маленький квадратик сложенной бумаги.
Это было все, что нужно.
В ушах Бана зазвенело, и он смотрел, не понимая.
– Твой брат там, – мрачно сказал Эрригал. – Принцесса пишет мне, что он перебежал на ее сторону. И что к ней скоро приедет отец в Ареморию.
Бан на мгновение перестал слушать, поняв, что Элия догадывается, почему и как Рори нашел к ней дорогу.