Стыд остановил слишком яркую мечту. Они, скорее всего, отвергнут Бана, если до этого дойдет дело. Засмеют, что он зашел слишком далеко в своем флирте. Они выбирали друг друга, отказываясь от него.

Бан опустил глаза на неровную дорогу. Солома и сухая трава позволили грязи ровно затвердеть, но ему все равно нужно обратить внимание на путь. Шум трактира за его спиной затих, сменившись шумом сельских жителей, спешаших закрыть окна и загнать всех животных в сараи. Бан был отрезан от ряда кузниц, направленных вверх по склону горы. Здесь были в основном небольшие дома из меловой мазни, за исключением каменной звездной часовни, стоящей на краю города, на самой высокой точке перед крутым склоном и дорогой графа, которая вела только к самой крепости.

Бан замедлил шаг, приближаясь к часовне. В детстве он провел много времени в ней – на отцовской земле он тогда появлялся только в свой каждый день рождения. Эрригал требовал присутствия Бана, и Брона привозила его, чтобы Эрригал мог властвовать над звездными пророчествами для его незаконнорожденного сына. Жрецы знали, как подсластить щедрость своего покровителя, подхваливая его: Бан Эрригал родился, чтобы впечатлять мир снизу. Левая рука, сила, стоящая за силой; всегда вторая, почти такая же хорошая. Его представляли в противовес законному Рори.

Каким же дураком он был, – подумал Бан, останавливаясь у длинного узкого окна звездной часовни, – что старые оскорбления до сих пор так на него действовали, заставляли жаждать одобрения. Жалок: он действительно был всего лишь бастардом.

Двигаясь вверх по тропинке из крепости, Бан оказался в тени двери часовни.

Это Эрригал! Бан знал грубую походку отца, несмотря на низко натянутый капюшон на его лицо. Лис молча бросился за угол и стал ждать. Эрригал тихо постучал в деревянную дверь часовни, и ему ответили. Граф вошел в дом, а Бан вернулся к длинному окну. В отличие от большинства в Ступенях, часовня была застеклена, и было невозможно различить звук изнутри, а все, что он мог видеть, было размытым пятном огня внутри. Разочарование заставило молодого человека стиснуть зубы. Он желал ударить рукоятью меча по стеклу.

Бан постарался успокоиться, делая глубокие вдохи. Он был пьян, и это обстоятельство не могло принести Лису никакой пользы. Бану нужно было поразмышлять: Эррригал не имел никаких причин скрывать службу жрецов в честь звезд. Все знали, что граф такой же набожный, каким был и Лир, но натягивание на голову капюшона, словно Эрригал прятался, прежде чем пойдет дождь, означало, что он был не таким уж верным и положительным. «Какой дурак, а его уловки бесполезны», – презрительно подумал Бан. Если у отца были тайные дела, он должен был спокойно шагать и притворяться, что всего лишь пришел на службу.