– Только его?

Как всегда, Эрригал нежно погладил Бана по голове, обхватил его лицо ладонями.

– Ты сильный и добрый, Бан, но ты не мой истинный наследник, не Эрригал по звездам. Будь тем, кто ты есть, Бан, моим первенцем по времени.

– Рори ведь хотел убить тебя, – успел сказать Бан, и слова застряли в его горле. – В конце концов, в своих речах ты говорил, что хотел бы видеть меня твоим законным… Твой наследник – отцеубийца и предатель. Ты так решительно настроен выбрать не меня.

– Ах, – Эрригал поднял глаза, словно мог видеть сквозь крышу звезды. – Мы – мужчины, Бан. Мы убиваем, мы посылаем людей убивать и быть убитыми. Мы здесь все убийцы.

Бан приложил руки к глазам.

– Ты плачешь? – недоверчиво спросил его отец.

– Я пьян, – пробормотал Бан, желая, чтобы его отец был безумным, как Лир, а не этим вечным трусом, так преданным правилам судьбы. Эрригал был гнилым. Бан хотел видеть его великолепным, как… Коннли и Риган. Как Марс. Но каким образом женщина, подобная Броне, могла когда-либо восхищаться этим человеком?

Эрригал довольно рассмеялся:

– Хорошо. Я слышал много положительного о тебе сегодня на военных игрищах, и я горжусь тем, что ты вернулся в эти земли.

– Скажи мне, – задохнулся Бан. Он провел руками по лицу. – Расскажи, по крайней мере, содержание этого письма. Если я хороший сын, как ты говоришь.

Кивая, Эрригал произнес:

– У меня тоже была весть из Альсакса. Они сказали, Аремория поставит их флот на зимовку, но они с Элией ведут переговоры об их вторжении на этот – наш! – остров. Теперь и звезды говорят, что этого не избежать: правитель Аремории придет сюда до конца месяца. Кроме того, пророчества говорят, что мы должны доставить Лира к Элии. С ней он будет в безопасности, и на это вся надежда.

– Тогда Моримарос получит и короля, и его дочь, и множество причин для атаки. Что, если отправка туда короля и приведет к вторжению?

– Возможно, но Лиру нужна его корона! Звезды говорят ясно.

– Отдай корону хотя бы Элии!

Эрригал нахмурился, жалостливо глядя на сына.

– Она всего лишь девушка.

Бан мог сохранять спокойствие только из-за постоянной многолетней практики. Он произнес очень многозначительно и очень медленно:

– Ты сказал это Коннли?