— И каково же оно? — Дэйту все больше не нравилось происходящее. Возникло ощущение, что он падает в пропасть, и ему передалась тревога Мильвио.

— Уезжайте из Скалзя. Сегодня же. Сейчас. Полагаю, этот город уже потерян, как и те, кто в нем живет. Происходит нечто неправильное.

— Нечто неправильное? Что?

— Собаки воют с ночи. И в городе не осталось птиц. Никаких. Ни воробьев, ни воронов, ни даже голубей на площадях. Небо пустое. Так случалось перед Катаклизмом.

— Собаки и птицы, — устало вздохнул Дэйт, опуская плечи.

— Кошки ушли, скотина нервничает, лошади в поту. Они чувствуют то, чего не замечают люди.

— Ты же понимаешь, как это звучит, а? Я не могу прийти к наследнику с этим. Меня поднимут на смех.

— Тебя убьют. — Мильвио неожиданно перешел на «ты». — Сейчас не лучшее время и не лучшее место, чтобы говорить плохо о Вэйрэне. Ты никому ничего не докажешь.

— Я не могу все бросить, сбежать, а потом всю жизнь решать, правильно ли я поступил. На мне долг и обязанности. Я давал клятву.

Южанин грустно кивнул, не собираясь спорить. Протянул руку:

— Что же. Надеюсь, я ошибаюсь. Береги себя, сиор.

— Рукавичка. Она за всем этим стоит?

Мильвио ответить не успел, потому что в саду появился запыхавшийся слуга.

— Милорд! Наконец-то я вас нашел! Первый советник просит, чтобы вы пришли. Дело жизни и смерти!

Тэлмо редко что-то просил. Должно было случиться нечто из ряда вон выходящее.

— Подожди меня, — попросил Дэйт. — Я хотел бы завершить этот разговор прежде, чем ты уйдешь.

Мильвио подумал и кивнул.

— Подожду сколько смогу, сиор. Но не дольше.

Дэйт, хмурясь, шел за слугой, который то и дело пытался сорваться на бег. Что еще стряслось? Поймали шпиона? Очередное покушение на проклятую асторэ? Тараш все-таки объявил войну? Вернулся герцог?

Им пришлось пройти половину жилых помещений, весь замок насквозь, так что Дэйт даже спросил: