— Все будет хорошо, милорд, — сказала она ему. — Дэйт храбро сражался с шауттами, не сомневаюсь, что правда окажется на его стороне. Я, если желаете, поговорю с вашим отцом.

— Он все время у меня здесь, — тихо сказал ей Эрек, дотронувшись до виска. Его куда меньше волновала судьба арестованного, чем то, что с ним происходило. Если бы наследник не слышал настойчивый шепот, то счел бы, что его кто-то травит медленным и странным ядом. — Это больно. Я словно схожу с ума.

Рукавичка подняла руку:

— Вы позволите, милорд?

Получив разрешение, она осторожно коснулась его лба, висков, и Эрек едва не застонал от удовольствия. Сдержался, просто закрыл глаза.

— Вэйрэн меняет вас, надо немного потерпеть, милорд. Вы очень сильный. Очень. Когда он пришел ко мне, я месяц не могла встать и думала, что схожу с ума. Что умираю. — Она шепнула тихо, прямо на ухо: — Вы меняетесь и становитесь асторэ, но магия, что в вашей крови, сейчас убивает человеческое.

— Долго это будет продолжаться?

— Только он знает. Вам следует не прерывать занятия, чтобы все прошло как можно легче.

— Сейчас? Сейчас я хочу лишь уснуть.

— Вы уже встали на тропу Вэйрэна, но, если желаете отдохнуть, пусть так и будет. — Она взяла его под локоть. — Отведите меня, пожалуйста, в сад. Я попрошу у него защиты для вас. Убеждена, через несколько дней все будет хорошо.

Свежий воздух взбодрил Эрека, и он, не желая, чтобы Рукавичка отпускала его, шел с ней по тропинке, думая, что Мирко и Алессио, следующие за ними, здесь совершенно не обязательны, они только мешают.

— Милорд, остановитесь! — Мирко бесцеремонно схватил его за плечо, дернул назад, закрывая корпусом.

Эрек даже не успел возмутиться, когда Алессио сделал то же самое с Рукавичкой. На тропинке, в десяти шагах перед ними стоял незнакомец.

В простой одежде, совсем новой, словно купил ее пару дней назад, высокий, зеленоглазый, с чуть кудрявыми волосами, собранными в хвост, перевязанный широкой черной лентой, он стоял, положив руку на меч. Смотрел на них без страха и удивления. Эреку показалось, что в глазах у незнакомца лишь сожаление. Хотя непонятно, к чему это сожаление относилось. К тому, что они встретились столь внезапно? Что его заметили? Что никак не ожидал встретить четверых?

Он был чужестранцем, треттинцем, судя по росту и цвету глаз, и Эрек, вспомнив недавний разговор с Дэйтом, сделал шаг вперед, несмотря на недовольное ворчание своего телохранителя.

— Ты сражался с Дэйтом у Червя?

Тот немного удивился, но ответил с легким поклоном:

— Ваша правда, сиор. Мое имя Мильвио де Ровери, и здесь я по приглашению моего друга. К сожалению, я не дождался его.