На «Пандоре» и «Гекате» появились по одному сгустку красного дыма, они на мгновение вспыхнули и тут же погасли: появились двое мужчин в чёрных плащах, таких же, как и на всех, кто служил Бермуде. Сам Бермуда пока молчал, а его силуэт с трудом проглядывался на острове. Ни Эйлерт, ни Рагиро не могли понять, было ли это добрым знаком или наоборот — плохим, но…

— Мы от капитана Джеральдины, — выпалили они в один голос. Один подошел к Эйлерту, второй — к Рагиро. Рагиро заметно успокоился: пусть у него не вышло связаться с ней, он верил, что Джеральдина могла принять их сторону, а двое посланников только подтверждали его догадки. Отдалённо в памяти вспомнилось имя одного из мужчин: Алан, но имя второго Рагиро, скорее всего, не знал.

Алан и второй пират быстро объяснили, что произошло на той стороне Маледиктуса.

Один за другим на вражеских беспарусных кораблях появлялись красные вороны, говорившие звонким женским голосом. Они повторяли Джеральдину, слово в слово то, что она произносила своим командам. Дерзко, нагло, и даже вороновы глаза светились непокорностью, хотя птицы были ненастоящими. Красные вороны в красном тумане с красными глазами. Не знай Рагиро Джеральдину, подумал, что дела у них ещё хуже, чем до этого, но он встречался с этой женщиной и понимал, что бояться им было нечего.

— Мои команды уже встали на мою сторону, — прокричали вороны. — Теперь выбор должны сделать вы.

Чёрные вороны Бермуды и белые — Габриэля набрасывались один за другим на красных птиц и рвали их на части, иногда одерживая победу, иногда проигрывая. Но убитые алые вороны появлялись вновь и вновь говорили голосом Джеральдины.

Красные птицы сидели на каждом корабле, кроме «Палача», и Габриэль с силой сжимал борт своего корабля. Габриэль ненавидел Джеральдину, а Джеральдина ненавидела Габриэля. Они были в некотором роде похожи, но различий у них всё же было больше, и оттого вспыхнувшая между ними ненависть оказалась неизбежной закономерностью. Он что-то прошипел, но слишком тихо, чтобы кто-то его услышал, и быстро направился к каюте. Рядом стояли надменная Каприс и серьезный Кёртис.

Вороны продолжали свои бойни, но никто не мог одержать победу.

— Кажется, будет веселее, чем мы думали, — протянула Каприс, и было непонятно, то ли она сдерживала радость, то ли вдруг испугалась.

Но Палачи никогда не испытывали страха. Кёртис устало выдохнул и закатил глаза: он-то надеялся со всем расправиться быстро, но, видимо, придётся повозиться. Кёртис жаждал реванша с Ханной и Летицией. Эта сумасшедшая ведьма каким-то неведомым для него образом сумела его победить в прошлую встречу, но сейчас у неё не было шансов. Так Кёртису хотелось думать.