– Надежда? – Соль повернулась и вгляделась в лицо Тори. Видимо, её мозг заплутал в собственных лабиринтах подсознания, если выдаёт такие сентенции устами Виатора Рэсиса.

– А что ты хотела, чтобы я тебя всю ночь отвлекал своими искромётными шутками и гениальными мыслями? Вот уж увольте. Никуда ты не денешься от самой себя. И он, – Тори указал на Галия, поднявшего кота на руки и с лучезарной улыбкой чешущего животное за ухом, – будет там стоять. Пока ты его не отпустишь.

– Отпущу?

– Ну да. Пусть идёт. Может, ты и накосячила, но кому будет лучше, если ты будешь сидеть здесь и страдать? Мой дядя говорил, что затишье всегда наступает после бури… Или перед… А, не важно, – Тори махнул рукой, в очередной раз запутавшись в собственных мыслях. – В общем, без жертв не обходится ни одно достойное дело. Приходится знатно поесть дерьма прежде, чем всё станет хорошо.

– А вот теперь похоже на правду, – вздохнула Соль, удивляясь, как точно её воспоминания воссоздали образ Тори. Этому парню определённо нужно читать лекции в университете… Для умственно неполноценных. – Предположим, дерьма я уже поела. И что предлагаешь делать, гений среди удобрений?

– Говорю же – отпусти. Поплакать ещё успеешь, а сейчас ты нужна остальным. Эти бакланы ведь так и будут сидеть на острове, если ты им не поможешь. Двадцать лет сидели и ещё столько же просидят.

– Но это будет значить, что жизнь Галия ничего не стоила? И он будет лишь ступенькой к достижению цели?

– Это кто такое сказал?

– Ну, так обычно пишут в героических романах… – задумалась Соль. – Знаешь, эта любовь превозносить жертву какого-нибудь одного солдата ради будущего империи или всего мира. Меня всегда это приводило в ужас.

– Но ты ведь не в романе, – покачал головой Тори. – Ты просто девчонка, которая хочет сделать что-то хорошее. На героиню романа ты не тянешь…

– Эй, а это ещё почему? – Соль подбоченилась и возмущённо раздула ноздри.

Тори выразительно покосился на её плоскую грудь, скорчив разочарованную гримасу:

– Героини всегда фигуристые, умеют орудовать мечом, не жалуются на жизнь воображаемым мужикам во сне… А ещё у них всегда есть возлюбленный. Герой-любовник. Красавец-мужчина. Ну, знаешь, такой, как… например, как я. Но ты и здесь не очень-то состоялась.

– И слава богам. Если бы мне довелось читать роман про такого героя-любовничка, то он бы уже на пятой странице отправился в костёр.

Тори наклонился ближе и взял неспящую пальцами за подбородок. Его глаза смотрели по-особенному, с доброй насмешкой, полной тепла и света. Так подшучивают над теми, кто бесконечно дорог.