– Прекрати этот цирк и объясни, что случилось, – вмешалась Ари, смерив Малию строгим взглядом.

– А что непонятного? – осела Малия. Её голос стал тише и сдержаннее. – Он не проснулся сегодня. Совы были у нас на пороге уже в полдень. Теперь он там, в храме. Боги, что же с ним будет…

– Как и всех – накачают аурой, а там – либо проснётся, либо коньки отбросит, – констатировала Ари. Заметив, что дядя Фебус смотрит на неё с укором, она смутилась, поняв, что Малия, видимо, хотела услышать совсем не это.

– Я немедленно иду за Совами, – отчеканила неспящая. – Пора прикрыть вашу лавочку, пока кто-то ещё не поплатился за это жизнью.

– Послушай, Малия, не стоит торопиться с выводами, – вмешался кабатчик. – Это был несчастный случай, но это не значит…

– Мне плевать, Фебус, – отрезала она. – Это не вернёт мне брата.

Малия уже собралась уходить, когда кабатчик схватил её за руку в надежде урезонить. Молниеносным движением Малия обернулась и коснулась ладонью его груди. Фебус ахнул, оторвавшись от земли, и с силой влетел в противоположную стену, рухнув на пол со сдавленным стоном. Кто-то из присутствующих вскочил с места, другие, наоборот, предпочли забиться в угол, но никто так и не решился приблизиться к разъярённой Малии, стоящей в центре зала. Её грудь вздымалась, полнясь истерическими всхлипами, а руки дрожали. Ари бросилась к дяде, в то время как Соль сделала несколько решительных шагов вперёд, встретившись с Малией взглядами.

– А как ты собираешься объяснить Совам это? – спросила она. Малия не отвечала, тяжело дыша и глотая слёзы. – Ты ведь одна из нас. Они расправятся с нами всеми. Закроют в храме навечно или бросят в тюрьму. А может… – Соль подошла ещё ближе, и Малии пришлось сделать шаг назад, – может, вообще избавятся от нас. Так ведь проще…

– Не смей мне угрожать, – всхлипнула Малия, прожигая Соль взглядом, полным ужаса и ненависти. – Ты делаешь ужасные вещи.

– Я пытаюсь помочь, – твёрдо возразила Соль. – И ты это знаешь. Ты была здесь и верила мне. А теперь, – она кивнула в сторону Фебуса, лежащего на коленях у племянницы и стонущего от боли, – ты способна на это. Ты стала такой, потому что я рассказала тебе как. Мне жаль, что Галий не справился, но я не могла знать. Я сделала всё, что было в моих силах, для него. Рассказывай кому угодно, хоть самой императрице, мне плевать. От этого никому не станет лучше, а ты всех нас утянешь на дно. А жертва твоего брата будет напрасной.

Малия занесла худую ладонь в воздухе, но что-то остановило её. Несостоявшаяся пощёчина застыла, словно звёздный бражник в кусочке слюды, приковав к Малии взгляды посетителей «Ветра и тростника». Малия мотнула головой, заставив волосы, собранные в тугой пучок, растрепаться, и направилась к дверям. Её шаги звучали оглушительно в повисшей тишине, сливаясь с негромким шёпотом зевак. Среди них вполне могли быть и те, кто ничего не знал о происходящем, но Соль действительно было наплевать. Она с трудом сумела различить тихий всхлип прежде, чем покатые плечи эгерки скрылись за резными дверями кабака. Не медля ни секунды, Соль рванулась к Фебусу. Старик приподнялся на локте, но его лицо тут же исказила боль. Ари держала его под руку в то время, как Соль поддержала с другой стороны. Они помогли кабатчику подняться, осторожно усадив на диван.