– Ладно, тогда попозже зайду.

Отодвинув оставшиеся книги на край стола, Афина села напротив ноутбука. Прямая спина, идеально рассчитанное расстояние от глаз до экрана. «Этот урод снова игнорирует мои письма. Подам-ка я жалобу руководителю образовательной программы, посмотрим, как ты тогда запоешь! Черт. Почему она еще не ушла?»

Артемида переминалась с ноги на ногу.

– Не знаешь, кому могут понадобиться щенки? Скоро они станут слишком большими, чтобы прятать их в коробке под кроватью.

В первую секунду Афина подумала, что ослышалась. Но чего-то в этом роде можно было ожидать: это же Артемида. Весь Эллинский университет знал ее как «ту экоактивистку, которая заебывает всех петициями и сажает деревья без согласования с деканатом». В прошлом году она выпускала зин в виде ярко-красного буклета с рисунком медведицы на обложке и красноречивым названием «Кровь на ваших руках». Гестия притащила аж пять штук, но Афина только фыркнула, обнаружив грубую орфографическую ошибку на первой же странице. Интересно, у кого на руках должна была оказаться кровь щенков, раз их пришлось прятать?

– Я их точно не возьму, по правилам общежития… – Она запнулась. Невольно вспомнились слова Ари: «Ты бываешь такой занудой, просто кошмар». – Дело даже не в этом. Ни одна живность не переживет моей ярости, когда я вижу пустоту в почтовом ящике в ответ на подробный план курсовой. Вот как сейчас, ага.

Артемида взглянула ей в глаза. Поправила причудливую юбку из сетки поверх зеленых шаровар.

– По виду не скажешь, что ты в ярости.

– О, поверь, я себя сдерживаю. Считаю, преподавателей должны призывать к ответственности за молчание в ответ на письма. А этого осла, – она махнула в сторону экрана, – еще и за то, что он посоветовал мне поменьше заниматься наукой. Дескать, я ведь все равно женщина, надо думать о будущей семье и детках.

– Скажи ему, что лучше быть счастливой старой девой и заниматься наукой, чем несчастной женой.

Этот разговор будто пробил вечную неловкость, висевшую между ними со дня их знакомства. Как будто они ненадолго перестали быть противоположностями друг друга.

– После выпуска пришлю ему семейный портрет, но вместо мужа, стоящего за плечом, на мне будет сидеть одомашненная сова. А вместо ребенка я буду держать меч. Как думаешь, подпись «Иди в жопу, старый хрен» не будет перебором?

– Я бы использовала более крепкое выражение, – протянула Артемида, усаживаясь на краешек стола. Башня из книг зашаталась. – Он, по ходу, из тех мужиков, которые сомневаются в твоем уме каждый раз, когда ты отказываешься быть ковриком для ног. Им очень удобно верить, что мы не способны думать и годимся только на то, чтобы рожать детей. Красивых женщин они воспринимают как кукол, а умных – как зверушку вроде говорящего попугая или делающей трюк собачки.