– Тебе правда нравится? Тут еще работать и работать, конечно. На самом деле мы даже чаще ночевали в доме Двенадцати, чем тут, но после взрыва пришлось переехать. Интересно, кто же все-таки его взорвал?

– Мне больше интересно, когда его отремонтируют, – вставила Гера, – обещали совсем быстро. Это был наш дом…

– Ты сам себе дом, – сказала Дита. – Это звучит очень в стиле хиппи, но это правда. Здесь я сплю по ночам, дышу и живу, здесь я смотрю ромкомы и мастурбирую – лучшее место в мире. Так что буду украшать то, что есть, и вести свой крестовый поход против эпохи, которой катастрофически не хватает достоинства и вкуса.

– Что ж, я всеми руками за. – Гера потянулась к кальяну. – Хотя допотопный телик меня бесит, вечно об него спотыкаюсь.

– Он эстетичный! Может, для вас эстетика – излишество, а для меня – лекарство.

Раньше в одной комнате с Герой и Дитой жила еще и Персефона, до того, как ее программа обмена закончилась. Университет в целом и колледж Эгея в частности не скупились на хорошие комнаты для студентов – пространство было огромным, но даже его девушки разделили на равные части границей из разбитых бутылок.

– Ну, а мое лекарство в тумбочке, – подмигнула Гера. – Давайте-ка вытряхнем ее. Девичник так девичник…

– Хватит уже над собой издеваться, – проворчала Дита.

– Кажется, он меня убивает. Когда уже добьет? – Что-то подсказывало Ари, что Гера говорила вовсе не о ликере, который разливала, не глядя, по чашкам из китайского фарфора. – Ты помнишь, мы с тобой столкнулись у бара? Ты тогда еще пыталась выйти к универу. Заблудилась в трех соснах!

Ари кивнула, и Гера продолжила:

– Ты сказала, что, может, не надо винить только Семелу. Ты была права. Вы все, – она обвела рукой комнату, будто там собралась толпа, – были правы.

Голос у нее был механический. Таким сообщают о приближении холодного фронта, о технике безопасности на борту лайнера.

– Моя цель сегодня вечером – забыть все эти долбаные месяцы.

– Поддерживаю, – сказала Ари, принимая протянутую чашку. – За что пьем?

Дита пожелала выпить за любовь, и остальные присутствующие решительно отвергли ее предложение.

– За любовь к себе, – продолжала настаивать девушка. – Вы двое вообще в курсе, что это такое, а?

Ари заявила, что, пожалуй, нет, не в курсе, и Гера одобрительно засмеялась, тут же поперхнувшись дымом кальяна.

– Вы совершенно невыносимы. – Дита надула губки. – А как же чувство адреналина, когда знаешь, как получить от жизни наилучшее? Чего вы вообще хотите? Узнать тысячу людей, заглянуть им в душу или остаться для них таинственной незнакомкой? Разбить сердце себе и другим? Бродить по лесам, лазать по горам, выступать на сцене, полететь в космос, получить нобелевку? Я вот знаю, чего хочу, и живу так, чтоб было в кайф. Я бросила Гефеста и теперь чувствую себя настолько полной эмоций, что могу почти взорваться. Я просто люблю себя, черт возьми. А если ваша любовь к себе держится исключительно на чужих мнениях, вы пропали! Ясно вам?