Светлый фон

— Я буду учить тебя и остальных только по одной причине, — сказал старик. — Потому что, то, чему я научу тебя, рано или поздно заставит тебя отказаться от мести. И когда-нибудь убийство вызовет у тебя отвращение.

Зарель посмеялся над стариком и забыл о его словах на десять лет. Десять долгих и кровавых лет. А потом случилось то, о чем говорил карнелиец. Зарель понял, что не может больше убивать. Не хочет, не видит в этом никакого смысла.

Было ли к этому причастно искусство боя, которому учил его старик или к этому Зарель пришел сам? Он не знал ответа. Зато он знал, что отсутствие достойных противников превратило сражения в нудную работу задолго до того, как он отказался от войны.

Но сегодня, впервые за много лет Зарель сражался на пределе. Сражался, ведомый лишь одним желанием — успеть перебить противников до того, как они уничтожат его воинов.

И нараки умирали под его ударами. Но все же недостаточно быстро, чтобы его товарищи могли выжить.

И Зарель вновь остался один.

Деревня, где он родился. Первые «белоголовые». Его новое племя. Семья. Последние «белоголовые». Он потерял их всех...

Зарель медленно встал и, оставляя на лестнице кровавые следы, стал подниматься к замку. У него оставались еще кое-кто. Они не были его родичами или друзьями, он и знал-то их всего несколько дней, но все же...

Все же они оставались последними, с кем его связывали хоть какие-то отношения. И он не хотел потерять их, как потерял всех остальных.

 

6

— Что это ты там шепчешь, Роланд? — бросил Райнхард. — Проклятия?

Он провел по сфере рукой и по ее поверхности, словно по воде, стали расходиться круги.

— Ты любишь Селену, она любит тебя, все это очень кстати. Признаю, я не планировал этого заранее, но, в конечном счете, это пойдет на пользу.

— Что ты несешь?

Сердце Роланда встревоженно трепыхнулось.

— Все очень просто. Истинным обладателем всех Осколков станешь ты, Роланд.

— Что это значит? — зарычал карнелиец.

Он пододвинулся вплотную к пузырю. Кончик носа защекотало, между ним и пузырем стали проскакивать искорки.

— Что за бред? Зачем это мне?