— Но тогда что это за дрянь?

Ири зло топнула ногой, разбрыгивая мутную воду.

— Успокойся, Ири, он ведь маг. Возможно, он просто выбросил нас в какой-то другой мир.

— Но зачем?

— Откуда мне знать?

Инелия резко обернулась. К мелькающим теням в глубине тумана добавился отдаленный плеск воды.

— Но я уверена в одном, Ири. Если он сразу не убил нас, значит рассчитывает, что от живых ему будет больше пользы, чем от мертвых.

— Что будем делать? Инелия, ты слышала только что? Там, в тумане?

Ирия выхватила меч и приняла боевую позицию.

— Да, Ири, — мрачно кивнула Инелия, — и это что-то явно подбирается к нам.

На них напали одновременно со всех сторон и неко завертелись, разя врага направо и налево. Перед глазами мелькали небольшие, не крупнее собаки, мохнатые тела, сухо щелкали клешни, жвала и щупальца, ничего больше неко рассмотреть не успели, да особо и не стремились.

Их интересовало только одно, и они узнали это в первые же мгновения — эти твари с легкостью погибали под ударами мечей. Трещали панцири, с чавканьем разлетались ошметки плоти, слышался истошный писк и визг, и неко улыбались, встречаясь друг с другом взглядами.

Отбив нападение, неко выбрались из завалов искромсанных тел на чистое место. Но не успели они отдышаться, как в тумане вновь замелькали тени.

— Похоже, их тут как грязи, — проворчала Ири, очищая клинок от налипших кусков шерсти.

— Они возьмут нас измором, — нахмурилась Инелия. — Мы должны выбираться отсюда!

— Куда? — слабо усмехнулась Ирия. — Как ты собираешься ориентироваться в этом болоте? Не видно ни неба, ни земли, один туман этот чертов!

Инелия не знала, что ответить. Ирия была права, здесь они могли бродить сутками, но так ничего и не найти. Но Инелия чувствовала, что оставаться на месте означало верную смерть. Эти ли твари доберутся до них, или еще что, но...

Инелия нахмурилась. Она вспомнила кое-что. Ингельд как-то рассказывал, что некоторые особенно могущественные маги способны запирать своих врагов внутри себя, а потом медленно ими подпитываться — их страхом, болью, яростью, гневом, любыми сильными эмоциями. Любая эмоция — это всегда всплеск силы, так учил их Ингельд.

Ингельд... Инелия с такой теплотой и любовью вспомнила о нем, что ей показалось, будто она видит его наяву. Его темная призрачная фигура стояла чуть поодаль и, похоже, он смотрел на них. Смотрел, как ей показалось, с любовью и нежностью...

Рядом вдруг ахнула Ирия.