— А кто сказал, что это предназначено тебе? Ты всего лишь инструмент, нужный для совершения ритуала. Просто инструмент. Также как и Селена, также как и я. Но я, конечно, инструмент более высокого уровня, — Райнхард усмехнулся.

— О чем ты?

— Я говорю о возрождении Владыки! И ты станешь ключевым звеном в его новом воплощении на земле!

— Во мне? Ты хочешь, чтобы он воплотился во мне?

— Какой же ты тупой, — поморщился Райнхард. — Бог не может воплотиться в обычном человеке, ты не прожил бы в таком случае и нескольких секунд! Даже с теми Осколками, что я скоро передам тебе, ты проживешь всего несколько минут! Что же ты такой недогадливый? Для чего, скажи на милость, мне понадобилось собирать здесь вас двоих? Посмотри на эту прекрасную девушку, Роланд. Разве она не рождает в тебе никаких чувств? Разве ты не хотел бы овладеть ею прямо сейчас?

Роланл взревел от гнева.

— Мерзкий ублюдок! Как ты мог так долго скрываться под личиной попа?

— Во мне сокрыто много талантов, дорогой Роланд. Как и в тебе, между прочим. Так распорядилась судьба. Или звезды, если угодно. Ты должен гордиться, что именно тебе выпала честь зачать дитя Владыки, — Райнхард перевел взгляд на Селену и облизнулся. — Признаться, я немного завидую тебе. Такая милая девушка, я так долго заботился о ней. А теперь все самое сладкое я должен отдать тебе. Это немного несправедливо, согласись?

— Ты не заставишь меня это сделать!

— Я и не собираюсь, — Райнхард пожал плечами. — Но когда в твоем теле окажутся все Осколки, ты это сделаешь. Сделаешь все, чтобы зачать этого ребенка. Это твоя судьба...

— Клянусь, я убью тебя!

— Ох, как это неблагодарно с твоей стороны. Тебе досталась такая почетная роль, а ты... — Райнхард укоризненно покачал головой. — Кстати, учитывая, что Осколки убьют тебя через несколько минут, ты, наверное, волнуешься о Селене, и будущем ребенка, как-никак, ты будешь его физическим отцом, — архиепископ хохотнул. — Спешу уверить тебя, Роланд, я позабочусь о них. Ну, пожалуй, и хватит разговоров. А теперь...

Глаза архиепископа вспыхнули нестерпимо ярким светом, но Роланд не смог не то чтобы повернуть голову, он не смог даже зажмуриться. А в следующий миг карнелиец ощутил как этот обжигающий свет вливается ему в глаза. Роланд зарычал в ярости, попытался замотать головой, но шея была как чужая. А свет все вливался ему в голову, в сердце, растекался по всему телу жаркой волной.

Это длилось несколько мгновений, но Роланду показалось, что он состарился и умер. В конце концев все кончилось, и карнелиец рухнул на пол, содрогаясь от тошноты. Желудок подскакивал к горлу с такой силой, словно надеялся извергнуть непрошеный дар Райнхарда.