Юрген заворочался в полудрёме. Что же ему теперь делать с этими воспоминаниями? Гнать прочь? Углубляться в них и гадать, кто же зажигал огонь на могиле Стеваны из Засижья? Это мог быть уцелевший Чеслав. А мог и тот, кто желал выдать себя за него – только непонятно зачем.

Шаг, шаг, шаг.

Юрген распахнул глаза. Резко сел.

Ему почудилось – как тогда, на погосте, – что за ними наблюдают. Он осторожно поднялся и оглянулся, но всё было так же, как прежде. И чёрные холмы с перелесками, и спящая Чарна, и тлеющий костёр. А всё же – неспроста ведь ему послышались чьи-то шаги?.. Или почувствовались, если он уловил это не ухом, а чародейским нутром, – спросонья Юрген не был в этом уверен.

Он стиснул нож на поясе. Двинулся прочь от перелеска, у которого они с Чарной разбили лагерь, – звук показался ему не лесным. Его призрак тянулся от холмов и гор – но как Юрген ни старался, большего учуять не мог. Наверное, незнакомец был далеко.

Юрген побоялся слишком отходить от Чарны – мало ли что. Вдруг он ошибся и сейчас кто-то набросится на них из темноты? Поэтому так и застыл – настороженный, вглядывающийся в ночь. Он хищно осматривал пядь за пядью, пока на склоне холма, в полуверсте от них, не заметил чьи-то очертания. Животное?

Сощурился, вытащил нож. Животное – или чародей в оборотничьем теле?..

Свободной рукой Юрген скрутил ниточку чар. Подсветил своему нутряному зрению – выложил нить вдоль очертаний лёгкими, малозаметными движениями пальцев. Увидел мощное горбатое туловище, тонкие ноги с копытами. Рога.

Видимо, это был кто-то, похожий на дикого быка.

Юрген ждал. Бык тоже. Чарна мирно сопела у костра.

Едва ли обычное животное стало бы гулять ночью, решил Юрген. Бык ведь, а не сова. Но раз за ними следил чародей, то из какого двора – и чего он хотел?

Юрген не двигался. Чувства его обострились – он различал мельчайшие шорохи в траве, а комариное жужжание казалось ему громче крика. Он медленно и ровно дышал, буравя незнакомца взглядом, – хотя едва ли тот мог увидеть его взгляд на таком расстоянии. Луна ярко горела, бросая на предгорье холодный золотистый свет.

Наконец бык развернулся и пошёл прочь. Но даже когда он скрылся в темноте, Юрген продолжил смотреть ему вслед. Ничего больше не происходило, и постепенно Юрген ослабил своё колдовство и вернулся к костру. Засыпать он больше не собирался – настороженно слушал и ждал, но остаток ночи прошёл так спокойно, что на рассвете Юргена всё же сморило.

Проснулся он от того, что зашевелилась Чарна. Не открывая глаз, Юрген слушал, как она собиралась умыться в ближайшем ручье. Ничего подозрительного не было, и Юрген остался в полудрёме. Он различал шаги Чарны, и журчание воды, и мягкий треск колдовского огня, которым Чарна сушила волосы и выстиранную одежду. А потом Чарна вернулась к костру и стала хлопотать над завтраком: достала овощи, которые они с вечера оставили запекаться на углях.