– Вы не обираете, – возразил Лале. – Это подарок. Не лучший, но, надеюсь, приятный.

– Да бросьте. – Ольжана неловко перебралась к краю покрывала: чтобы дотянуться до еды. – Это старая книга, и, судя по зарисовкам, она много для вас значит. Вы привезли её из самого Хал-Азара. Нет, я скоро её оставлю…

Лале настаивал, и Ольжана продолжила отнекиваться – да, книга ей действительно нравилась, однако…

– Я не умею читать по хал-азарски, а вы не сможете перевести и записать для меня каждый стих. А если и сможете, вдруг я потеряю перевод?..

– Будет причина выучить новый язык, – ответил Лале, медленно жуя.

– Послушайте…

– Госпожа Ольжана. – Это прозвучало почти обиженно. – Ну перестаньте вы отказываться и разрешите сделать для вас что-то приятное. Этот сборник был важен для меня в первые годы в ордене и в Хал-Азаре – хорошо, если вас порадует та часть моей жизни.

Фраза кольнула в самое сердце.

Ольжана покраснела, рассыпалась в благодарностях и после сдержанного ответа Лале зачерпнула ложкой еду: жареные яйца с овощами и пряностями. К пряностям она уже привыкла настолько, что даже не удивлялась.

Какое-то время они ели молча. Ольжана смотрела на склоняющиеся над ними головы подсолнухов и на самого Лале – после колдовства Мореники его нос хоть и остался более горбатым, чем до перелома, но кривым быть перестал.

Задумалась, спросить или нет. С одной стороны, разговор зашёл удачно. С другой – не слишком ли личное?..

Она опустила взгляд. Снова подняла. Длани, ну каким же Лале казался ей красивым! Пусть и оброс после Тачераты – и брови его эти нависающие, и блестящие глубоко посаженные глаза… А лицо – кроткое, задумчивое и виноватое каждый раз, когда он смотрел на неё.

Хотелось, чтобы он смотрел иначе – не с жалостью, а так, как смотрят на красивых женщин, чьё присутствие горячит кровь. Ольжана мысленно себя одёрнула: ну, перехочешь.

– Никогда не жалели, что вступили в орден?

Лале дёрнул плечом.

– Вот это вопрос. – Он задумался. – Чего это вы так?.. Хотя – ладно. – Помедлил, вытирая губы. – Я не уверен, что нашёл бы себя в мирской жизни.

– Почему? – Ольжана поджала ноги, накрыла их юбкой и бережно уложила на них раненую руку. – Вы что, с детства такой… ну… религиозный? Вас по нашим местным обычаям поясом не обматывали и через огонь не проносили? Обережной нитью рубашки не подшивали?

Лале усмехнулся.

– Проносили и подшивали.

– И вы никогда не думали, что могли бы жить по-другому? – Ольжана положила в рот ещё ложку и продолжила: – Как обычные скучные люди: жениться, вести хозяйство?