И, потянувшись к силе ланьи, посмотрела на старую соседку, мысленно передавая ей те чувства, что видела в глазах фантома молодой горничной, – будто протягивая тонкую нить между миром живых и миром мертвых. На короткое мгновение я словно стала Мэнди Лаперьер. Позволила призраку бросить на любимую маму последний взгляд.

И это…

Что-то изменилось в лице Эдит – брови удивленно взлетели вверх, горестно опущенные вниз уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Она вытянулась, подалась ко мне, будто хотела что-то сказать…

Пара секунд – и наваждение исчезло. Поддерживать связь с фантомами, не будучи близко к грани между живыми и мертвыми, было сложно, но с каждым разом у меня получалось все лучше.

Главное, что желание Мэнди было выполнено. А Эдит получила шанс в последний раз увидеться с давно погибшей дочерью.

Но это было не единственным, что я могла для них сделать.

Старая соседка подняла на меня взгляд.

– Спасибо, мадемуазель Арлетт, что рассказали о Мэнди. Даже спустя столько лет для меня это очень многое значит.

Я потянулась к ней и накрыла ладонями морщинистые руки.

– Знаю, Эдит. Знаю.

Разбивая хрупкую пелену молчания, в стену нагло постучали. Я недовольно фыркнула: что, нельзя было дождаться, пока я вернусь? Но у Риана были свои представления обо всем на свете.

– Мы уже накрыли на стол, – прокричал он. – Без вас не начинаем.

Эдит вздохнула.

– Похоже, вас уже ждут, мадемуазель Арлетт.

– Не меня, – поправила я с мягкой улыбкой. – Нас. Мы собираемся отпраздновать заселение на рю Эрмес нового жильца и будем рады, если вы захотите присоединиться.

– Но… – заволновалась смущенная старушка. – Я не знаю, уместно ли?

– Абсолютно, целиком и полностью, – заверила ее я. – Надо принять прошлое и понемногу начинать жить дальше. Как знать, может, сегодняшний день станет для вас началом новой дружбы? Так почему бы не попробовать? Уверена, Мэнди хотела бы этого.

Мэнди хотела. Я чувствовала ее оживление и радость при мысли, что мама впервые за много десятков лет проведет вечер не в горестном одиночестве. И это грело мне сердце, как и всегда, когда удавалось выполнить очередное желание призрака именно так, как надо, – а может, еще лучше.

Я помогла старушке подняться и по ее просьбе сняла с верхней полки шкафа любимую, но давно забытую шаль с красивыми длинными кистями.

– И патефон захватите! – услышали мы через стенку. – Пластинки у нас свои.

Я смущенно кашлянула.

– Если вы, конечно, не против, Эдит.

– Не против, – улыбнулась старушка.

* * *

В крохотной комнате на рю Эрмес сегодня было тесно. До этого момента я даже не думала, что на столь маленькой площади сможет уместиться почти десяток человек и собака, но оказалось, что желание и фантазия творят чудеса. Риан даже стол умудрился накрыть из всего, что принесли с собой гости, – и ни один локоть еще не сшиб на пол открытые винные бутылки.

Было чему удивиться!

Но повод у нас был, и даже очень хороший. Риану, ставшему главой «Леконт-Фарма», удалось договориться о сотрудничестве фармацевтической корпорации с клиниками для душевнобольных, дабы, проведя необходимые исследования, обеспечить пациентов современными лекарствами взамен варварских методов Братьев Милосердия. А заодно подергать за ниточки и высвободить из лап системы пациента, который ни в каком лечении не нуждался. Зато нуждался в компании и жилье – и тут так удачно подвернулась моя пустующая квартирка на рю Эрмес.

Мы с Адрианом оставили ее из ностальгических соображений, так как жить все же было удобнее ближе к центру. Забегали лишь изредка – занести деньги за аренду, забрать очередную коробку моих вещей и проверить почту. А с сегодняшнего дня поводов для визита точно должно было стать больше. Не могла же я, в конце концов, оставить старого друга одного.

– Еще как можешь, – фыркнул Эжен, передавая наполненный бокал засмущавшейся Эдит, после того, как я пообещала, что буду бывать у него пару раз в неделю. – На что ты мне тут нужна, Арлетт? Думаешь, я настолько стар и немощен, что за мной надо выносить утку? Не дождешься! Я еще твоих тьердовых внуков успею понянчить, вот увидишь. Кому-то же надо убедиться, что они не пойдут в породу Леконтов?

– Всецело на вас полагаемся, – хохотнул Адриан, приобнимая меня за талию. – Главное, не учите их выплевывать лекарства и бросаться с кулаками на врачей.

Эжен польщено фыркнул.

– Увидим, увидим.

– Я бы на вашем месте не доверяла ему детей, – откликнулась Роз, разливавшая напитки. – Мало ли.

– Хочешь сказать, из тебя нянька получится лучше? – не остался в долгу Эжен.

– Ну конечно. Вот увидишь.

Я спрятала смешок за бокалом. Наблюдать за оживленным спором о воспитании детей между старым журналистом и хозяйкой борделя было забавно. Но главное, что оба выглядели довольными и, кажется, искренне наслаждались перепалкой. Роз сбросила маску жесткой и циничной хозяйки ночных бабочек, а Эжен, много лет проведший в стенах пансиона для душевнобольных, постепенно возвращался к обычной жизни.

Это ли не прекрасно?

От темы не существующих пока детей мы плавно перешли к обсуждению моей новой должности кризисного психолога при клинике Сен-Лис, а оттуда – к путешествиям и планам. А когда больше половины бутылок на столе опустели, Адриан наконец подключил патефон.

Зашуршала игла.

«Нет. Столько лет, – взвыла пластинка знакомым голосом. – Мне не о чем сожалеть».

Скрестив на груди руки, я прожгла взглядом Риана, тут же изобразившего святую невинность.

– Что, другой не нашлось?

– А чем тебе эта не угодила? Не нравится песня?

Я закатила глаза. Эдит тихо засмеялась. А Риан продолжил дразнить меня, шутливо потершись щекой о плечо.

– Неужели ты, Кайя Арлетт, в отличие от исполнительницы, о чем-то жалеешь? Наша компания не нравится? Надоело жить в квартире с видом на Элизиум? Или, может, ты предпочла бы другого эльмара?

Ох…

Конечно, о некоторых вещах я жалела. Жалела, что Дель нет рядом, а ее призрак пропал после гибели Сандрин. Жалела, что не успела проститься с матерью Адриана. Жалела о выпитых жизнях и четырех поколениях Леконтов, бесславно загубленных Альтерианом. Но точно не о том, что было здесь и сейчас.

Добрые друзья и соседи – Розетт, Эдит и Эжен, офицер Жакко, мадам Клод с присмиревшим пуделем Жоржем, братья, на один день отложившие свои склоки ради приятного вечера. Любимая работа. И, конечно же, Адриан, без которого я уже не представляла собственной жизни.

Насмешливый, дерзкий, порывистый и совершенно невероятный в постели. До невозможности любимый.

Так что ответ был ясен.

– Нет, – повторила я за певицей. – Разве что только о том, что мы с тобой пока так и не съездили на тропические острова, как ты обещал.

– О-о-о, – глаза Риана хитро заблестели. – Ушам не верю! Неужели ты все-таки вспомнила, что до сих пор не дала ответа на предложение? Господа, – повысил голос эльмар, – сегодня у нас есть еще один повод для праздника. Кайя Арлетт дождалась, пока я унаследую все состояние Леконтов, и наконец-то посчитала целесообразным сказать мне «да»!

– Да, – подтвердила я. – Полное и безоговорочное.

Комната взорвалась улюлюканьем и свистом. Зазвенели бокалы, послышались поздравления и тосты.

– Нужно запечатлеть этот момент, – перекрикивая гостей, постановил Риан. – Как насчет группового фото?

– Без проблем.

Сняв с крючка входной двери сумочку, я вытащила камеру, подаренную накануне младшим Леконтом. Гости собрались в центре комнаты. Риан руководил процессом.

– Кучнее, кучнее, а то не поместимся в кадр. Жоржик, не лижи мне лицо! Вот так. А теперь улыбнулись. Три, два один…

Я навела фокус объектива на замерших передо мной людей.

Щелк.